«Но я люблю Беларусь со всеми её плюсами и минусами даже спустя восемь месяцев в тюрьме».
Последние слова
«Я буду предельно краток. Я невиновен».
«Если власть не хочет служит народу, то она обречена быть машиной насилия против него».
«Занятие независимой журналистикой приравнено к экстремизму. Такая категоричность — следствие поляризации общества».
«И я думаю, что в отношении меня вот это всё дело было сфабриковано. Так как это давление, которое на нас всех оказывалось, чтобы оправдать вашу политическую волю».
«Считаю приговор необоснованным и незаконным».
«Это моё твёрдое мнение: все вопросы миром решаются».
«Несмотря на убежденность обвинителя, всё же я уверен, что я хороший член общества и отец, которому есть чему научить сына и воспитать его достойным человеком».
«Я — не террорист. Террорист — это российский политический режим, который пятый год ведёт преступную войну против Украины, ежедневно обстреливает украинские города, убивает мирных жителей, похищает детей, разрушает дома, больницы и школы».
«За что мы сидим? 8 человек! За что? За то, что мы были узбеки по национальности? За то, что мы защищали свою улицу? Свои дома, своих детей, своих жён?»
«Я позволила себе роскошь мыслить, а это, очевидно, нельзя. Поэтому я нахожусь на скамье подсудимых. Я ничего не прошу у суда, кроме справедливости».
«Для себя я требую максимального срока лишения свободы. Потому что я вас — презираю. Ходить с вами по одной земле и жить с вами в одном государстве — я не буду».
«Ислам – явление идеологическое, а разве можно победить идеологию путем физического уничтожения ее носителей? Репрессиями можно добиться видимости внешнего спокойствия, сбить волну уличного протеста, заткнуть цензурой источники нежелательной информации, но никакое насилие не способно предотвратить понимание людьми тупиковости пути, по которому идёт страна».
«Говорить правду, не бояться этого, несмотря на то, что есть угроза смерти, — это дорогого стоит».
«Последнее слово — это возможность сказать при таких же обстоятельствах, но вроде бы что-то, что будет услышано немножко больше».
«Полностью признаю все свои действия, совершённые совместно с ГУР МО Украины, ни о чем не сожалею и ни в чем не раскаиваюсь!»
«Род моей деятельности был направлен на благо этого общества, чтобы то, что породила эта система, исчезла».
«У меня нет ни малейших сомнений в том, что я получу реальный и большой срок. Это мне пообещали сотрудники ФСБ ещё до открытия уголовного дела. И у них есть все способы сдержать своё обещание, чего бы им это ни стоило».
«Я знаю и верю — вместо тоталитаризма, власти хамов и циников, вместо безраздельного господства немногих над большинством, мы увидим воплощение прямой демократии и подлинного народовластия».
«Нам за мнимую террористическую деятельность дали от 13 до 19 лет. В этой стране за фактическое убийство меньше дают».
Подписывайтесь на последние слова