«Наши суды не должны превращаться в бутафорию, они должны принимать решение самостоятельно».
Последние слова
«...это очень токсичный политический процесс».
«Я и мой народ с этой реальностью не согласились и не сломаемся, нас можно убить, но невозможно сломать».
«Я в каком-то смысле рад, что государство воспринимает мою критику его действий серьёзно. Настолько серьёзно, что решила меня посадить в тюрьму».
«Но я люблю Беларусь со всеми её плюсами и минусами даже спустя восемь месяцев в тюрьме».
«Суд в России давно доказал, что является придатком нацистской тирании и искать у него справедливости бессмысленно. Я никогда не встану перед этими людьми».
«У нас в камере есть телевизор, и каждый вечер там говорится о необходимости диалога. Народ Беларуси хочет диалога».
«...самое важное для меня - мои дети, они сказали самые важные для меня слова...: «За папу не стыдно».
«Совестливые люди не используют полученное хорошее образование с целью угнетения, грабежа других, получения взяток».
«Для меня мало было знать, что нет моего голоса «за», — для меня было важно, что не будет моего голоса «против».
«Работники КГБ и гражданин прокурор могут обвинить меня в чём угодно, но они не могут обвинить меня в неискренности».
«Каждый может оказаться на нашем месте. Каждый, кто живёт в Грузии. Но если честно, всё это большое надувательство. Разве вы видите страх на моем лице? На лицах собравшихся я не вижу. Запугать нас им не удается. Знаете почему? Потому что вы замечательные».
«Я имею оппозиционные политические взгляды, но не экстремистские. Наблюдение на выборах и желание, чтобы выборы проходили честно, — это не экстремизм или радикализм. Желание свободы политзаключённым — это не экстремизм».
«Путин — хуйло!».
«У меня есть единственный долг — и так же есть единственный долг у каждого из нас — не умирать за родину, а отдавать долг чести: отстаивать идеал гуманизма, рожать детей, растить их, любить — любить женщин, любить мужчин».
«Для себя я требую максимального срока лишения свободы. Потому что я вас — презираю. Ходить с вами по одной земле и жить с вами в одном государстве — я не буду».
«Что толку говорить о снисхождении, милосердии, понимании? Этой системе эти слова неизвестны».
«...моё пребывание в следственном изоляторе очень сильно повлияло на мои жизненные убеждения».
«Большую часть своей жизни я старался вносить в мир добро, помогать, заботиться о ближних и нуждающихся».
«В адрес правительства пишутся протесты и просьбы покончить с репрессиями против верующих».
Подписывайтесь на последние слова