«Я долго пытался, находясь в тюрьме, найти своё преступление и не смог».
Последние слова
«Я не причинил никому вреда и не желал этого».
«Я позволила себе роскошь мыслить, а это, очевидно, нельзя. Поэтому я нахожусь на скамье подсудимых. Я ничего не прошу у суда, кроме справедливости».
«Лучше с чистой совестью сидеть в тюрьме, чем быть безмолвным скотом на свободе».
«Какую национальную ненависть я могу испытывать на основании вышесказанного?! Это абсурд! Ненависть — это слишком глубокое и сильное чувство, оно саморазрушительно для человека».
«Я в каком-то смысле рад, что государство воспринимает мою критику его действий серьёзно. Настолько серьёзно, что решила меня посадить в тюрьму».
«Да, это конец уголовного дела, но не конец нашей борьбы».
«Я не переступил ни сантиметра границы своего государства, я оборонял родину, где жил, учился, создавал семью».
«Я всю жизнь генетически гордился и даже хвастался отчасти, что я чеченец. Потому что для меня это синоним свободы».
«После просмотра новостей меня накрыл страх. Он меня так сильно накрыл, что вообще я не могла с ним справиться, поэтому в этом моя основная вина».
«На самом первом допросе я признала вину частично, и я это не отрицаю. Прошу это учесть».
«Я верю, что весь мир ясно увидел единственную причину моего сфабрикованного ареста — устранить меня за восемь месяцев до президентских выборов 2013 года».
«Мне предъявлено обвинение, которое является угрожающим по своему социально-политическому комплексу. Но меня запугать трудно».
«В воинской части, в которой я работал, абсолютно все гражданские люди. Когда я сказал об этом следователю, он помотал головой и сказал: "Понимаешь, братан, невиновных людей нет. Просто если ты находишься на свободе, то это не твоя заслуга, а наша недоработка"».
«Никто не хочет разбираться, а человек сидит. И всем плевать, все просто выполняют свою работу. Ну и что, что я тоже человек?».
«Ваша Честь, я готов понять, что Вам очень непросто, может быть, даже страшно, я желаю Вам мужества».
«Имея совесть, предпочёл остаться с ней».
«Занятие независимой журналистикой приравнено к экстремизму. Такая категоричность — следствие поляризации общества».
«Я готова к расплате за право остаться человеком и личностью, потому что понимаю, что оправдательного приговора не будет».
«Оказавшись здесь, я воочию увидел, что только в Российской Федерации можно, сидя в тюрьме, стать террористом.»
Подписывайтесь на последние слова