«Что случилось с правосудием?! Если я буду думать и выражать свои мысли вслух, что следует мне жить по Исламу и не скрывать этого, то стану врагом государства».
Последние слова
«Легитимная власть не проводит тайно от народа инаугурацию, законно избранный президент не бегает с автоматом без рожка».
«Мои опыт, знания и умения пригодятся многим людям, если я буду на свободе...».
«...о каких противоправных действиях можно говорить, если у меня имеется семья — жена, сын».
«Я считаю, что то, что пытаются нам вменить, этого никто не совершал. От суда прошу рациональности. Рационально обдумать все доказательства с двух сторон и принять верное решение».
«Я не террорист и не убийца. На моих руках нет ни капли крови. И единственное, что можно мне вменять — это собственное мнение и неугодные политические убеждения».
«Сегодня мы чувствуем себя на собственной земле словно непрошеные гости на чужом празднике».
«Сейчас стало ясно, что и я, и Развозжаев, наверное, самые большие патриоты из всех возможных».
«...если в этой стране путь к свободе лежит через тюрьмы, то мы готовы его пройти».
«Моё уголовное дело слеплено абсолютно из ничего».
«Смысл имеют в нашей жизни только те моменты, когда мы делаем что-то правильное. Когда нам не нужно смотреть в стол, а мы можем просто посмотреть друг другу в глаза, просто поднять эти глаза. А всё остальное смысла не имеет».
«Власть нарушает закон, а когда получает отпор, строит из себя законника со своей 318-й статьёй».
«...хочется, чтобы больше не было сломанных судеб».
«Я вынужден говорить о себе, потому что моя судьба — это судьба моего народа, моя честь — это его честь».
«Если человек выступает против войны, то уж точно он не должен сидеть в тюрьме. Всякий любой здравомыслящий человек всегда против войны».
«Раз я не могу сейчас уехать в Украину, закрывайте меня в тюрьме навсегда».
«Основной и единственной причиной уголовного преследования против меня является моя профессиональная деятельность — блогера-правозащитника».
Сегодняшние события, происходящие с нами — это эхо далёких лет, звенья одной цепи. Преемственность налицо: в каждом столетии правящий режим считал своим долгом продолжить политику насилия.
«Я дитя диссидентского движения СССР и Перестройки. Демократические ценности считаю частью себя. Никто не запретит мне называть войну войной, геноцид — геноцидом, Путина — фашистом. В том числе и публично. Я не боюсь лишения свободы в том смысле, каким оно понимается агрессивно послушным большинством».
«Вы осудили меня и моих побратимов. Но вы будете стоять перед судом всех последующих поколений».
Подписывайтесь на последние слова