«Аще имеете вы судить по вашим законам, то судите».
Последние слова
«Главный вопрос нашего поколения — не только о том, как нам оставаться достойными людьми при фашизме. Это вопрос, как нам объединяться».
«Я считаю, что у вас нет свободы, поэтому вы и не можете дать её мне».
«Сколько лет я проведу в тюрьме — меня не пугает, я об этом даже не думаю. Я прошу у Бога только достойной жизни».
«Я все эти годы пишу то, что считаю правдой, пусть горькой, но из любви к людям, а вовсе не из-за ненависти к тем или иным политическим деятелям».
«Не скрою, моя мечта — независимость».
«Сейчас в нашей стране настало время фальши, лжи и лицемерия. Честные, порядочные, смелые – вне закона, предпочтение отдаётся подлым и трусливым. Трусость рождает подлость. Подлость ведёт к преступлению и беззаконию».
«Уже ушедшее поколение завещало нам всеми силами беречь мир, как самое ценное, что есть на Земле для всех её жителей. А мы пренебрегли его заветами и обесценили нашу память об этих людях и жертвах той войны».
«Творческие люди остро чувствуют несправедливость, они чувствуют — кто честен, а кто врет, кто вор, кто мошенник, а кто — нет».
«...о каких противоправных действиях можно говорить, если у меня имеется семья — жена, сын».
«Мне жалко детей, жалко своих внуков. Мне очень стыдно, очень позорно, я признаю вину».
«Вы так долго добивались моего обвинения, восемь лучших следователей говорили вам, что ничего нет».
«В материалах дела есть фото плаката, на котором написано: «Мир. Любовь. Свобода». И я подписываюсь под каждым словом. Я хочу мира для своей родной страны».
«Ваша честь, ничего более добавить нету. Все было сказано в прениях сторон моим адвокатом и мной».
«Я думаю, что, даже не принося видимой пользы, протест против несправедливости оздоровляет общество».
«Я порой задаю себе вопрос, что думают эти люди... когда просят выносить приговоры. Было бы проще, если бы мы видели перед собой зверей».
«Мой срок — 15 лет, по смысловому содержанию он логичен людоедским приговорам за проскок огурцами в портрет Сталина».
«В здешней наэлектризованной, фантастической атмосфере врагом может считаться всякий «другой» человек. Но это не объективный способ нахождения истины».
"За кухонные разговоры и чтение книг с самого первого дня к нам относятся как к террористам"
«Современная Россия — это жертва отрицательного отбора».
Подписывайтесь на последние слова