«Это моё твёрдое мнение: все вопросы миром решаются».
Последние слова
«Я не признаю все преступные обвинения, которыми клеймят меня».
«От вас зависит, что ждёт Отчизну — свобода или гнёт. Над всеми нами высший суд — Единый Бог!».
«Пожалуйста, не волнуйтесь за меня. Скоро мы сможем писать друг другу письма. И вообще, время быстро летит…».
«Я не раскаиваюсь, что не уехал из России. Это моя страна, это моя Родина, и я считал, что мой голос с моей Родины будет звучать громче».
«То, что сегодня происходит в России, очень напоминает "великую китайскую воробьиную войну". Вот только правительство России объявило войну не птицам, а своим гражданам».
«Вы так долго добивались моего обвинения, восемь лучших следователей говорили вам, что ничего нет».
«Я не считаю себя виноватой. Я украинка! Я родилась украинкой, как рождаются с цветом волос или глаз».
«Ни проводимая режимом «охота за ведьмами», ни её частный пример — этот суд, — не вызывают у меня ни малейшего уважения, ни даже страха».
«В Конституции и намёка нет на то, что свобода слова может быть чем-то ущемлена».
«Подобные суды не помогают устранить те беды и недостатки, о которых свидетельствуют документы Хельсинкской группы и о которых я пытался здесь говорить…».
«В целом ведь никому не интересно, имели ли вообще место эти посты?»
«Но весь ход истории является доказательством того, что свобода победит. Она не может не победить. И каждый из нас в силах способствовать этой победе ...».
«При обыске, когда меня задерживали, у меня изъяли всю технику. Если бы там что-то было, я думаю, это было бы в материалах дела».
«Для советского человека мерой его полноценности является его полезность обществу».
«...только истина достойна того, чтобы посвятить ей жизнь».
«Я знаю и верю — вместо тоталитаризма, власти хамов и циников, вместо безраздельного господства немногих над большинством, мы увидим воплощение прямой демократии и подлинного народовластия».
«Я действовал исключительно в привычном для меня качестве правозащитника, я желал помочь землякам отстоять своё право на жизнь».
«Я верю, что весь мир ясно увидел единственную причину моего сфабрикованного ареста — устранить меня за восемь месяцев до президентских выборов 2013 года».
«Если вам угодно меня карать так строго, то я милости и пощады не прошу».
Подписывайтесь на последние слова