«Меня судят не за совершение преступления, признанного экстремистским, а за мои религиозные убеждения, за то, что я читаю Библию и живу в согласии с волей Бога».
Последние слова
«Никто не хочет разбираться, а человек сидит. И всем плевать, все просто выполняют свою работу. Ну и что, что я тоже человек?».
«Я не хочу говорить на языке войны, я хочу говорить на языке мира. Этот язык доступен каждому».
«Занятие независимой журналистикой приравнено к экстремизму. Такая категоричность — следствие поляризации общества».
«Силовик сказал моим родителям: «Мы вам мстим за прошлое».
«Библия говорит, что государственные власти выполняют важные функции, поддерживая в какой-то мере порядок и предоставляя необходимые услуги. Мы проявляем уважение к этим властям, если исполняем законы».
«Совестливые люди не используют полученное хорошее образование с целью угнетения, грабежа других, получения взяток».
«Вы понимаете, что обвинение заведомо невиновного — это тоже преступление, гражданин прокурор? Вы понимаете, что любое уголовное дело через пять лет, через 10 будет поднято? И вы как обвинитель можете попасть на моё место».
«Прошу отнестись к этим словам практически как к исповеди, ибо они более искренны и откровенны, чем во время следствия. Это почти исповедь, так как это, возможно, мой последний шанс быть услышанным по делу».
«Проблема сегодняшней России в том, что голос начальства заглушает голос совести. Люди слишком несвободны, чтобы осознать свободу как ценность».
«Весь свой дар писателя я отдал трудящемуся народу...».
«Единственная угроза для следственных органов, исходящая от Свидетелей Иеговы — остаться безработными».
«Что 2025 год сулит всем божьим детям света и любви, способным ещё и имеющим смелость называть вещи своими именами, а голого короля-кровопийцу называть голым...».
«Моим желанием была работа в социалистическом государстве».
«Сегодня мы чувствуем себя на собственной земле словно непрошеные гости на чужом празднике».
«Люди должны влиять на происходящие в стране события и делать это активно».
«Свобода — это процесс, в ходе которого вы развиваете привычку быть недоступным для рабства».
«Я не считаю себя террористом и не согласен с теми обвинениями, которые выдвинуты в отношении меня. Я не знаю, как сложится дальнейшая моя судьба и жизнь, но у меня такое глубокое личное ощущение, что все-таки это какой-то косплей на правосудие больше».
Оказывается, человеку можно на законодательном уровне отрезать язык.
«Основное противоречие я вижу в том, что под видом борьбы с распространением произведений Синявского и Даниэля борются с распространением всех произведений вообще. Под видом борьбы с распространением клеветы борются с тем, чтобы люди знали правду».
Подписывайтесь на последние слова