«Вы так долго добивались моего обвинения, восемь лучших следователей говорили вам, что ничего нет».
Последние слова
«Я просто хотел помочь братскому народу восстановить мирную землю. Я не был ни оккупантом, ни государственным террористом своей страны. Мои желания были самыми мирными».
«Весь свой дар писателя я отдал трудящемуся народу...».
Мне нечего признавать. Я в чужую страну не врывался
«Я не раскаиваюсь, что не уехал из России. Это моя страна, это моя Родина, и я считал, что мой голос с моей Родины будет звучать громче».
«Я понял, что страна, в которой я родился и вырос, больше не со мной. Я ощутил потерю своей страны».
«В тюрьме я сижу год и один месяц. И три дня. За что сижу — за этот год так и не понял».
«Как мы можем требовать у человека уважение, если мы его самого не уважаем? Надо же человека уважать. Мы не рабы, чтоб, когда нас били, мы просили бы ещё и прощения. Каждый из нас — это личность. И каждую личность нужно уважать».
«Это моё твёрдое мнение: все вопросы миром решаются».
Сегодняшние события, происходящие с нами — это эхо далёких лет, звенья одной цепи. Преемственность налицо: в каждом столетии правящий режим считал своим долгом продолжить политику насилия.
«Я патриот и искренне переживаю за будущее нашей страны».
«Я и мой народ с этой реальностью не согласились и не сломаемся, нас можно убить, но невозможно сломать».
«Я не признаю все преступные обвинения, которыми клеймят меня».
«Невозможность мирным способом повлиять на действия властей, и уголовное преследование людей, несогласных с этим, приводит к тому, что кто-то уедет из страны, а кто-то решится принять какие-либо действия».
«Какую национальную ненависть я могу испытывать на основании вышесказанного?! Это абсурд! Ненависть — это слишком глубокое и сильное чувство, оно саморазрушительно для человека».
«Прошу отнестись к этим словам практически как к исповеди, ибо они более искренны и откровенны, чем во время следствия. Это почти исповедь, так как это, возможно, мой последний шанс быть услышанным по делу».
«Эта власть не может отнять у нас нашу чистоту. Да, она может распространять разврат в обществе, но не способна отнять чистоту у верующих».
Наша борьба никогда не носила насильственный характер
«Надо абсолютно попрать закон и здравый смысл, чтобы обнаружить призывы к экстремистской деятельности в песнях столетней давности...».
«Я верю, что весь мир ясно увидел единственную причину моего сфабрикованного ареста — устранить меня за восемь месяцев до президентских выборов 2013 года».
Подписывайтесь на последние слова