«Можем вспомнить в данном случае великого писателя Джорджа Оруэлла, который писал: «Говорить правду во времена всеобщей лжи — это экстремизм». Только я перефразирую слова великого писателя и заявляю: быть честным и профессиональным журналистом, а не пропагандистом позорным — это уголовное преступление и экстремизм в путинской России!».
Последние слова
«Врагом Советской власти я никогда не был».
«Знайте, что в вашей стране по сей день продолжают арестовывать людей за убеждения, как в страшные сталинские времена».
«По своей сути я гуманист, против насилия и против расовой либо другой дискриминации».
«В результате судебного разбирательства моя убеждённость в том, что я не нарушил закона, не поколеблена».
«Сейчас, уже на протяжении двух лет, я нахожусь в какой-то параллельной реальности, где белое называется черным, хорошее — плохим, а законная адвокатская деятельность — участием в экстремистском сообществе и преступлением».
«Я уже забыла, честно говоря, о данных комментариях и уже придерживалась абсолютно другого мнения».
«Иногда мне кажется, что сегодня вовсе не страшно умереть, страшно жить. Но жить нужно, я в этом уверен, жить нужно обязательно».
«Я дитя диссидентского движения СССР и Перестройки. Демократические ценности считаю частью себя. Никто не запретит мне называть войну войной, геноцид — геноцидом, Путина — фашистом. В том числе и публично. Я не боюсь лишения свободы в том смысле, каким оно понимается агрессивно послушным большинством».
«...я, занимаясь правозащитной деятельностью, неоднократно сталкивался с вопросом безопасности себя, моей семьи».
«Я в третий раз сижу по политическим статьям. Я единственный в России трёхкратный политзек, и я горжусь этим».
«Каким-то чудовищным цунами я была выброшена из привычной жизни. Сначала в тюрьму, а потом в ежедневный изматывающий домашний арест».
«...моё пребывание в следственном изоляторе очень сильно повлияло на мои жизненные убеждения».
«Реальность показывает, что правда, объективность и справедливость сильнее бандитских методов МВД и КГБ. Люди не пугаются встать на путь борьбы за права!».
«Как может закон внушать уважение, если он приводит человека к конфликту с его совестью? Как может быть уважение к закону, если он наказывает человека за осуществление его прямых обязанностей?».
«Я не причинил никому вреда и не желал этого».
«Меня судят не за совершение преступления, признанного экстремистским, а за мои религиозные убеждения, за то, что я читаю Библию и живу в согласии с волей Бога».
«Суды ничего не решают, законы ничего не значат, а меня тут вообще нет».
«Раз я не могу сейчас уехать в Украину, закрывайте меня в тюрьме навсегда».
«Мой срок — 15 лет, по смысловому содержанию он логичен людоедским приговорам за проскок огурцами в портрет Сталина».
Подписывайтесь на последние слова