«Они не понимают, что украинцам не нужен никакой старший брат. Не нужен никакой, тем более уж, триединый русский народ».
Последние слова
«В воинской части, в которой я работал, абсолютно все гражданские люди. Когда я сказал об этом следователю, он помотал головой и сказал: "Понимаешь, братан, невиновных людей нет. Просто если ты находишься на свободе, то это не твоя заслуга, а наша недоработка"».
«За прошедшие полтора года заключения позиция моя не изменилась».
«Вы понимаете, что обвинение заведомо невиновного — это тоже преступление, гражданин прокурор? Вы понимаете, что любое уголовное дело через пять лет, через 10 будет поднято? И вы как обвинитель можете попасть на моё место».
«Прошу оправдать».
«Я политзаключённая, и моя речь тоже должна быть политической».
«Я считаю эту войну тем редким конфликтом, в котором правда стопроцентно присутствует на одной стороне. И эта сторона украинская».
«Я хочу сказать, что ни в коем случае не хотел никому зла и не хочу никому зла. Меня интересовало исключительно искусство».
«Я не хочу говорить на языке войны, я хочу говорить на языке мира. Этот язык доступен каждому».
«Но весь ход истории является доказательством того, что свобода победит. Она не может не победить. И каждый из нас в силах способствовать этой победе ...».
«Произошла, к сожалению, большая ошибка…».
«Мы искали настоящей искренности и простоты и нашли их в панк-выступлении. Страстность, откровенность, наивность выше лицемерия, лукавства, напускной благопристойности, маскирующей преступления».
«Несмотря на убежденность обвинителя, всё же я уверен, что я хороший член общества и отец, которому есть чему научить сына и воспитать его достойным человеком».
«Моя мотивация проста — я против войны. Я хочу лучшего будущего для России».
«...если мои произведения не были сейчас хорошими, то я горжусь, что они будут удобрением для будущих советских Гомеров...».
«Перестаньте мучить мою бабушку и моих детей. Всё».
«Я не причинил никому вреда и не желал этого».
«От моих постов «ВКонтакте» не погиб ни один человек, не разрушен ни один дом. Не думаю, что подобное могут сказать про свои публичные выступления Путин и глава пресс-службы Минобороны Игорь Конашенков».
«Я всю жизнь генетически гордился и даже хвастался отчасти, что я чеченец. Потому что для меня это синоним свободы».
«Я давал интервью потому, что у меня было горячее желание выговориться. Я чувствовал, что со мной обходятся несправедливо, нельзя так — к людям, с позиции человеческой и гражданской».
Подписывайтесь на последние слова