«...я прочитал воззвание патриарха, но я прочитал не с той целью, какой мне приписывается, у меня не было никакого желания чтобы это воззвание вызвало какие-нибудь последствия по отношению к советской власти, мне это в голову не приходило».
Последние слова
«Каждый раз, когда я работала, я рисковала не только своей свободой, но и здоровьем, жизнью».
«Я считаю проведение специальной военной операции преступлением».
«Я не признала вину <…>, я не собираюсь признаваться в том, чего я не делала».
«Легитимная власть не проводит тайно от народа инаугурацию, законно избранный президент не бегает с автоматом без рожка».
«Как говорил один великий писатель: “Слово способно разрушить бетон”. Но пробьётся ли оно сквозь вакуум, я не знаю».
«Я дитя диссидентского движения СССР и Перестройки. Демократические ценности считаю частью себя. Никто не запретит мне называть войну войной, геноцид — геноцидом, Путина — фашистом. В том числе и публично. Я не боюсь лишения свободы в том смысле, каким оно понимается агрессивно послушным большинством».
«...за ошибки никогда не поздно принести извинения и никогда не будет лишним сделать это повторно...».
«Я знаю свой приговор. Я знал его ещё год назад, когда увидел в зеркале бегущих за моей машиной людей в чёрной форме и чёрных масках. Такая сейчас в России цена за немолчание».
«Репрессии в настоящее время сравнимы с репрессиями Сталина»
«Признать меня виновным, значит признать, что в России журналистская работа — это преступление».
«Главной моей ошибкой являлось то, что я думал: мне не верят, я каждый раз чуть ли не слезно всё объяснял, пытался доказать, что я не виновен в этом, нас обманули, я был уверен, что донесу до них правду».
«Никто не хочет разбираться, а человек сидит. И всем плевать, все просто выполняют свою работу. Ну и что, что я тоже человек?».
«В Конституции и намёка нет на то, что свобода слова может быть чем-то ущемлена».
«Хочу также обратить внимание на то, что в результате моих действий не пострадал ни один гражданин Российской Федерации, в том числе военнослужащий. И также ни один мирный объект не пострадал».
Я считаю, что ни один из нас не имеет сейчас права на нейтралитет.
«По моему мнению человек, который бывает в храме, слышит слово Божие, должен помогать бедным, человек, который верит в Христа, должен это делать».
Я готов сесть за свои убеждения. Я боролся и буду бороться за свои права.
«...я, занимаясь правозащитной деятельностью, неоднократно сталкивался с вопросом безопасности себя, моей семьи».
«Уважаемый суд, я ожидаю от вас только справедливого решения».
Подписывайтесь на последние слова