«Я всегда считал и сейчас считаю, что человеческая жизнь — это безусловная ценность, которая должна стать первоочерёдной, хотя в нашей стране так не считают».
Последние слова
«Невозможность мирным способом повлиять на действия властей, и уголовное преследование людей, несогласных с этим, приводит к тому, что кто-то уедет из страны, а кто-то решится принять какие-либо действия».
«Орёл не может оставаться в клетке. Я нужен народу!».
«Хочу вам всем сказать, что я вас очень люблю».
«Сегодня, применяя политику выдавливания, ассимиляции и наглой интеграции этого народа, Российская Федерация словно убивает этот организм, где Крым без крымских татар немыслим так же, как Крым сегодня умирает без воды, которая важна для жизнедеятельности человека».
«Але калі размова пра мяне – то я дакладна ведаю, чаго хачу ад жыцця: я хачу называцца беларусам, жыць у гэтай краіне і сапраўды нешта рабіць для яе».
«Основной и единственной причиной уголовного преследования против меня является моя профессиональная деятельность — блогера-правозащитника».
«Ответьте на вопрос: живёте ли вы сейчас лучше, чем жили 10 лет назад? Если ваш ответ «нет» — действуйте! И вы сможете изменить жизнь к лучшему».
«В здешней наэлектризованной, фантастической атмосфере врагом может считаться всякий «другой» человек. Но это не объективный способ нахождения истины».
«Следствие и обвинение, вместо того чтобы разобраться в существе дела, поспешило сшить дело белыми нитками. Чёрное дело — белыми нитками».
«Я больше никогда таких вещей не буду делать, никому доверять не буду, буду доверять только, кому нужно».
«Сейчас, уже на протяжении двух лет, я нахожусь в какой-то параллельной реальности, где белое называется черным, хорошее — плохим, а законная адвокатская деятельность — участием в экстремистском сообществе и преступлением».
«Пытки — это признак не только несправедливости и бесчеловечности следствия, но и его слабости, беспомощности и непрофессионализма».
«В целом ведь никому не интересно, имели ли вообще место эти посты?»
«Ни проводимая режимом «охота за ведьмами», ни её частный пример — этот суд, — не вызывают у меня ни малейшего уважения, ни даже страха».
«Я дитя диссидентского движения СССР и Перестройки. Демократические ценности считаю частью себя. Никто не запретит мне называть войну войной, геноцид — геноцидом, Путина — фашистом. В том числе и публично. Я не боюсь лишения свободы в том смысле, каким оно понимается агрессивно послушным большинством».
«Моё уголовное дело слеплено абсолютно из ничего».
«Никакого преступления я не совершала. Это всё неправда».
«Сколько лет я проведу в тюрьме — меня не пугает, я об этом даже не думаю. Я прошу у Бога только достойной жизни».
Подписывайтесь на последние слова