«Мы искали настоящей искренности и простоты и нашли их в панк-выступлении. Страстность, откровенность, наивность выше лицемерия, лукавства, напускной благопристойности, маскирующей преступления».
Последние слова
«Я считаю чрезвычайно важным, чтобы граждане нашей страны были по-настоящему свободны. Это важно ещё и потому, что наша страна является самым большим социалистическим государством и — плохо это или хорошо — но всё, что в ней происходит, отражается в других социалистических странах».
«Делать правильный выбор, повышать уровень честности и здравого смысла — это наш путь. Без нас с вами выборы сами себя честными сделать не могут. Честными их делают люди».
«Но я люблю Беларусь со всеми её плюсами и минусами даже спустя восемь месяцев в тюрьме».
Я готов сесть за свои убеждения. Я боролся и буду бороться за свои права.
«...сообщая о былой службе сотрудникам лагеря для беженцев, я надеялся найти как минимум здравый смысл, как максимум — правосудие. А сейчас мне страшно. Мне страшно, что здесь, в зале суда, я могу не найти ни того ни другого».
«Раз я не могу сейчас уехать в Украину, закрывайте меня в тюрьме навсегда».
«Невозможность мирным способом повлиять на действия властей, и уголовное преследование людей, несогласных с этим, приводит к тому, что кто-то уедет из страны, а кто-то решится принять какие-либо действия».
«Уважаемый суд, я ожидаю от вас только справедливого решения».
«Многие говорят: знал бы, где упадёшь, соломку бы постелил. А я бы не подстелил никакую соломку. Я не жалею о дружбе с Ильёй [Шакурским], о своих жизненных принципах, в которые я верю. Ведь, судя по нашему процессу, упасть можно везде, даже абсолютно ничего для этого не делая, поэтому непонятно, куда нужно стелить эту соломку».
«Поэтому и по сотне других причин моим последним словом будет свобода».
«Меня судят не за совершение преступления, признанного экстремистским, а за мои религиозные убеждения, за то, что я читаю Библию и живу в согласии с волей Бога».
«Я в каком-то смысле рад, что государство воспринимает мою критику его действий серьёзно. Настолько серьёзно, что решила меня посадить в тюрьму».
«Пора с патриархатом закончить. Пришло время женщин».
«Несмотря на весь этот сюрреализм в купе с теми сложностями и давлением внутри так называемых исправительных учреждений, я всё же остаюсь внутренне свободным и верным своим анархическим убеждениям, основополагающим которых для меня являются правда, совесть, справедливость!».
«Если я до тюрьмы был уверен, что 2+2=4, сахар белый, а уголь чёрный, что развязывать агрессивные войны, захватывать чужую территорию, убивать невинных людей — нехорошо, то просиди хоть полвека, разве я изменю свой взгляд на эти простые и очевидные установки?».
«Какую национальную ненависть я могу испытывать на основании вышесказанного?! Это абсурд! Ненависть — это слишком глубокое и сильное чувство, оно саморазрушительно для человека».
«Прямо сейчас мы не способны остановить войну, но это не значит, что мы бессильны. Я хочу, чтобы каждый из вас задумался, что может сделать лично он».
«Подобно великому Александру Сергеевичу Пушкину или вечно молодому Виктору Цою, я стремлюсь оставить свой след в творческой культуре своей родины».
«Возможно, я усугубляю своё положение, но честь и совесть для меня важнее».
Подписывайтесь на последние слова