«Я просто хотел помочь братскому народу восстановить мирную землю. Я не был ни оккупантом, ни государственным террористом своей страны. Мои желания были самыми мирными».
Последние слова
«Вы точно знаете, что я не виновен. Это всё фарс и балаган. Все всё знают и понимают, но продолжают делать вид, что так надо».
«В моей биографии вряд ли тоже есть что-то, что может заинтересовать суд».
«Я — не террорист. Террорист — это российский политический режим, который пятый год ведёт преступную войну против Украины, ежедневно обстреливает украинские города, убивает мирных жителей, похищает детей, разрушает дома, больницы и школы».
«Силовик сказал моим родителям: «Мы вам мстим за прошлое».
Невозможно никого спасать, убивая сотни тысяч людей и разрушая всё вокруг.
«Могу смело сказать, что я патриот своей батькивщины. Слава Украине».
«Перестаньте мучить мою бабушку и моих детей. Всё».
«Меня учили в советской школе быть честным и ответственным по всем вопросам — защищать природу необходимо, но только в рамках правового поля».
«Даже в закрытой тюрьме я продолжу своё дело. Ни ваши тюрьмы, ни ваши ножи, ни пули, ни ваши прокуроры не остановят меня…».
«Мы не собираемся терпеть, мы не собираемся молчать, когда дело касается земли».
«Я все эти годы пишу то, что считаю правдой, пусть горькой, но из любви к людям, а вовсе не из-за ненависти к тем или иным политическим деятелям».
«Но я люблю Беларусь со всеми её плюсами и минусами даже спустя восемь месяцев в тюрьме».
«Я считаю свой поступок недопустимым, искренне сожалею о нём...»
«...для меня экстремизм — это агрессия, нетерпимость, неспособность находить конструктивные решения, одержимость, эгоизм, безответственность и инфантильность».
«Так скажите, разве можно запугать человека, который уже 22 года назад принял смерть как возможную реальность, человека, который смотрел смерти в лицо?».
«Это моё твёрдое мнение: все вопросы миром решаются».
«Мы, ингуши, находимся здесь из-за того, что посмели защищать мирно и в рамках закона земли, земли нашего народа».
«Род моей деятельности был направлен на благо этого общества, чтобы то, что породила эта система, исчезла».
«Я
остановился на тезисе, что решил отказаться после выхода из тюрьмы от любой общественно–политической активности. А я, в сущности, никогда и не хотел быть политическим активистом, у меня есть чем заняться в жизни, у меня семья, трое детей, которыми я активно занимался».
Подписывайтесь на последние слова