«Занятие независимой журналистикой приравнено к экстремизму. Такая категоричность — следствие поляризации общества».
Последние слова
«Несмотря на тотальную несправедливость и постоянно нависающий над нами Дамоклов меч репрессий, я, как и миллионы других, остаюсь здесь, на своей земле».
«Я не иностранный агент. Я гражданин России».
«Никакого преступления я не совершала. Это всё неправда».
«Последнее слово — это возможность сказать при таких же обстоятельствах, но вроде бы что-то, что будет услышано немножко больше».
«Девять запрошенных лет — наверное, это признак какого-то уважения к тому, что я делал».
«За время своего заключения в СИЗО я поняла, что главным наказанием для обвиняемых и осуждённых являются отнюдь не те условия, в которые нас погружают, и не те лишения, которые мы претерпеваем, а время».
«За искусство судить недопустимо».
«Нам за мнимую террористическую деятельность дали от 13 до 19 лет. В этой стране за фактическое убийство меньше дают».
«Пора с патриархатом закончить. Пришло время женщин».
«Это моё твёрдое мнение: все вопросы миром решаются».
Львовские прокуроры не могут без того, чтобы к «делам» такого типа, как мое, не привязать национализма. Они, наверное, в каждом втором буржуазного националиста видят
«Суд в России давно доказал, что является придатком нацистской тирании и искать у него справедливости бессмысленно. Я никогда не встану перед этими людьми».
«История преподает нам уроки, но не каждый способен их видеть и делать правильные выводы».
«Вы, пожалуйста, обещайте, что сохраните оптимизм и не разучитесь улыбаться. Потому что они победят ровно в тот момент, когда мы утратим способность радоваться жизни».
«То что в моей жизни теперь происходит — это следствие моего выбора: молчать или сказать то, что я думаю».
«Проблема сегодняшней России в том, что голос начальства заглушает голос совести. Люди слишком несвободны, чтобы осознать свободу как ценность».
«Я считаю, что этими действиями режим сам себе роет могилу».
«Я верю, что весь мир ясно увидел единственную причину моего сфабрикованного ареста — устранить меня за восемь месяцев до президентских выборов 2013 года».
«Я сугубо гражданский человек без милитаристских амбиций, против войны и разрушения городов».
Подписывайтесь на последние слова