«Я не погрешу против истины, если скажу, что каждый человек в этом зале желает одного и того же — мира».
Последние слова
«Мы прожили не зря жизнь — мы подготовили себе замену. Пришли новые поколения беларуских правозащитников, которые нашу деятельность продолжают. А естественный ход жизни остановить невозможно: после зимы наступает Весна, и Весна наступит необратимо».
«Я горжусь тем, что я член Партии Народного Фронта. Меня не пугает это отношение, наказания, и всё это не собьёт меня с пути».
«За это время изоляция научила меня ещё больше любить людей и свободу, ещё больше ценить тех близких, которые поддерживали меня всё это время».
«Прошу отнестись к этим словам практически как к исповеди, ибо они более искренны и откровенны, чем во время следствия. Это почти исповедь, так как это, возможно, мой последний шанс быть услышанным по делу».
«Библия говорит, что государственные власти выполняют важные функции, поддерживая в какой-то мере порядок и предоставляя необходимые услуги. Мы проявляем уважение к этим властям, если исполняем законы».
«Творческие люди остро чувствуют несправедливость, они чувствуют — кто честен, а кто врет, кто вор, кто мошенник, а кто — нет».
Оказывается, человеку можно на законодательном уровне отрезать язык.
«Когда говорят, что «дело ЮКОСа» привело к укреплению роли государства в экономике, это вызывает у меня лишь горький смех. Те люди, которые заняты сегодня расхищением активов ЮКОСа, не имеют никакого реального отношения к Государству Российскому и его интересам».
«Последнее слово — это возможность сказать при таких же обстоятельствах, но вроде бы что-то, что будет услышано немножко больше».
«Хочу также обратить внимание на то, что в результате моих действий не пострадал ни один гражданин Российской Федерации, в том числе военнослужащий. И также ни один мирный объект не пострадал».
«Я сугубо гражданский человек без милитаристских амбиций, против войны и разрушения городов».
«Ни проводимая режимом «охота за ведьмами», ни её частный пример — этот суд, — не вызывают у меня ни малейшего уважения, ни даже страха».
Я вам не верю, я вас не боюсь, и я у вас ничего не прошу.
«Я позволила себе роскошь мыслить, а это, очевидно, нельзя. Поэтому я нахожусь на скамье подсудимых. Я ничего не прошу у суда, кроме справедливости».
«Я абсолютно не раскаиваюсь в том, что организовал эту демонстрацию. Я считаю, что она сделала свое дело, и когда я окажусь на свободе, я опять буду организовывать демонстрации, конечно, опять с полным соблюдением законов».
«Подобно великому Александру Сергеевичу Пушкину или вечно молодому Виктору Цою, я стремлюсь оставить свой след в творческой культуре своей родины».
«Складывается впечатление, что ни прокуратуру, ни суд вообще не интересует правда, для них всё было понятно с самого начала ещё до суда. Напоминаю, что ни прокуратура, ни суд так и не дали мне возможности ознакомиться со всеми 284 томами так называемого уголовного дела».
«Я открыто выражал своё мнение, вся моя инициативность была направлена на движение, развитие и перемены к лучшему в своей родной стране».
«Вы такие же молчаливые рабы режима, слуги дьявола и палачи, губящие добрых, свободномыслящих и свободноговорящих, невиновных людей».
Подписывайтесь на последние слова