«Репрессии в настоящее время сравнимы с репрессиями Сталина»
Последние слова
«Человек, требующий справедливости для народа, не может быть врагом народа. Враги народа — это те, кто попирает его права».
«Мы, ингуши, находимся здесь из-за того, что посмели защищать мирно и в рамках закона земли, земли нашего народа».
«Борьба за своё право сохранить свою идентичность, за то, чтоб не быть рабами у себя на Родине и привела меня и 24 моих друзей сюда — на скамью подсудимых».
«Библия говорит, что государственные власти выполняют важные функции, поддерживая в какой-то мере порядок и предоставляя необходимые услуги. Мы проявляем уважение к этим властям, если исполняем законы».
«Я все эти годы пишу то, что считаю правдой, пусть горькой, но из любви к людям, а вовсе не из-за ненависти к тем или иным политическим деятелям».
«Вы такие же молчаливые рабы режима, слуги дьявола и палачи, губящие добрых, свободномыслящих и свободноговорящих, невиновных людей».
«Каждый, кто сидит здесь, — это молодые люди, которые искренне хотят служить родине, работать на благо страны. Они надеются на её развитие».
«Получается, я вредитель, раз пытался привлечь внимание власти к нарушениям прав граждан?»
Я обратилась к россиянам с вопросом: готовы ли вы убивать людей? Судьба мира зависит от того, как россияне ответят на этот вопрос.
«Меня судят за текст. А значит, суду придётся оценивать не последствия действий, а смыслы, которые за моими словами стоят».
«Сейчас стало ясно, что и я, и Развозжаев, наверное, самые большие патриоты из всех возможных».
«А лишившись любимого дела на годы, я увяну, в том числе и как личность».
«Война, каким бы словосочетанием мы её не маркировали, пришла в их дом и нарушила их быт. И какими бы лозунгами и геополитическими интересами мы это не прикрывали, для меня это не имеет оправдания».
«Всё, что я сегодня говорю в судах, — дань памяти той стране, для которой писались законы, по которым меня главным образом и судят».
«Правоохранительная система страны брошена на борьбу не с преступностью, а с оппозицией».
«Я не признаю все преступные обвинения, которыми клеймят меня».
«Я знаю, что я не имею никакой власти над жизнью человека. Я также знаю, что мира невозможно добиться через пролитие крови».
«Суды ничего не решают, законы ничего не значат, а меня тут вообще нет».
«...нет у законопослушного гражданина законных оснований признавать вину в том, в чём он априори не может быть повинен».
Подписывайтесь на последние слова