«...я считал себя ответственным за будущее своих детей в том числе».
Последние слова
«Нам за мнимую террористическую деятельность дали от 13 до 19 лет. В этой стране за фактическое убийство меньше дают».
«Весь свой дар писателя я отдал трудящемуся народу...».
«Я давал интервью потому, что у меня было горячее желание выговориться. Я чувствовал, что со мной обходятся несправедливо, нельзя так — к людям, с позиции человеческой и гражданской».
«Я никогда и не соглашался с правительством, когда я сознавал, что его распоряжение противоречит моей христианской совести».
«Я вёл журналистскую деятельность в рамках закона и по стандартам журналистики».
«Фейком было обвинение нас в участии в террористических организациях, названия которых мы в итоге не услышали в суде ни от одного свидетеля и ни по одному доказательству».
«Хочу также обратить внимание на то, что в результате моих действий не пострадал ни один гражданин Российской Федерации, в том числе военнослужащий. И также ни один мирный объект не пострадал».
«Сколько лет я проведу в тюрьме — меня не пугает, я об этом даже не думаю. Я прошу у Бога только достойной жизни».
«Сейчас в нашей стране настало время фальши, лжи и лицемерия. Честные, порядочные, смелые – вне закона, предпочтение отдаётся подлым и трусливым. Трусость рождает подлость. Подлость ведёт к преступлению и беззаконию».
«Это моя страна, это мой дом, я за него отвечаю. Совесть моя чиста, мне не стыдно и не страшно».
«Никто не хочет разбираться, а человек сидит. И всем плевать, все просто выполняют свою работу. Ну и что, что я тоже человек?».
«Какой бы я ни был, я такой, какой я есть, и я всех вас очень люблю. И я не могу по-другому. Я буду вас защищать так, как могу… Я считаю, что это мой долг. И я считаю, что по-другому невозможно».
«Мне не дали сказать полностью свое последнее слово. Надеюсь, на днях оно появится в СМИ. Желаю удачи и больше не вляпываться в такие истории, как этот цирк. Ничего личного».
«Оказавшись здесь, я воочию увидел, что только в Российской Федерации можно, сидя в тюрьме, стать террористом.»
«За прошедшие полтора года заключения позиция моя не изменилась».
«Я не сожалею о своём выборе, о своей борьбе. Потому что я не совершал преступления. Преступники — это чиновники, сидящие в своих кабинетах».
«Ваша честь, я прошу вас отпустить меня для того, чтобы я могла воспитывать свою дочь».
«Аллах видит, что моя совесть чиста».
«Каким-то чудовищным цунами я была выброшена из привычной жизни. Сначала в тюрьму, а потом в ежедневный изматывающий домашний арест».
Подписывайтесь на последние слова