«Всё, что я сегодня говорю в судах, — дань памяти той стране, для которой писались законы, по которым меня главным образом и судят».
Последние слова
«Я всегда считал и сейчас считаю, что человеческая жизнь — это безусловная ценность, которая должна стать первоочерёдной, хотя в нашей стране так не считают».
«Я хочу вернуться к семье. Я честный офицер, который служил при законе».
«Все страны цивилизованного мира не признали оккупацию Крыма, назвав Россию агрессором. А нас считают политзаключёнными, преследуемыми по религиозному признаку и инакомыслию».
«В материалах дела есть фото плаката, на котором написано: «Мир. Любовь. Свобода». И я подписываюсь под каждым словом. Я хочу мира для своей родной страны».
«Следствие и обвинение, вместо того чтобы разобраться в существе дела, поспешило сшить дело белыми нитками. Чёрное дело — белыми нитками».
«Вы сейчас мне хотите дать срок, как дают за убийство. А я боролась за ваше здоровье».
«Вы точно знаете, что я не виновен. Это всё фарс и балаган. Все всё знают и понимают, но продолжают делать вид, что так надо».
«Ваша честь, я прошу вас отпустить меня для того, чтобы я могла воспитывать свою дочь».
«Ни проводимая режимом «охота за ведьмами», ни её частный пример — этот суд, — не вызывают у меня ни малейшего уважения, ни даже страха».
«Моя совесть перед партией и Родиной чиста».
«...если мои произведения не были сейчас хорошими, то я горжусь, что они будут удобрением для будущих советских Гомеров...».
«Я еще раз благодарю Бога..».
«Они не понимают, что украинцам не нужен никакой старший брат. Не нужен никакой, тем более уж, триединый русский народ».
«Весь свой дар писателя я отдал трудящемуся народу...».
«Силовик сказал моим родителям: «Мы вам мстим за прошлое».
«Я увидел мешки на головах, провода на разных конечностях тела, сломанные рёбра, отбитые почки, люди, забитые до смерти, голод больше года, никакой медицинской помощи, люди гнили, ноги, руки, вши, клопы, два раза душ за год, в который мы сходили, — ушли грязнее, чем пришли, ещё и побитые».
«За 340 слов запрошено 120 месяцев лишения свободы».
«... я профессиональный водитель, мне известно, что такое насилие и агрессия за рулём, поэтому совершить подобное значило бы для меня предать самого себя».
«Пожалуйста, не волнуйтесь за меня. Скоро мы сможем писать друг другу письма. И вообще, время быстро летит…».
Подписывайтесь на последние слова