«Многие говорят: знал бы, где упадёшь, соломку бы постелил. А я бы не подстелил никакую соломку. Я не жалею о дружбе с Ильёй [Шакурским], о своих жизненных принципах, в которые я верю. Ведь, судя по нашему процессу, упасть можно везде, даже абсолютно ничего для этого не делая, поэтому непонятно, куда нужно стелить эту соломку».
Последние слова
«Какой бы я ни был, я такой, какой я есть, и я всех вас очень люблю. И я не могу по-другому. Я буду вас защищать так, как могу… Я считаю, что это мой долг. И я считаю, что по-другому невозможно».
«Моя мотивация проста — я против войны. Я хочу лучшего будущего для России».
«Мой отец был глубоко верующим человеком».
«Я оставляю за собой право на
свободу слова».
Нас обвиняют в захвате власти Российской Федерации. Но, извините, когда мы лично приехали жить в РФ? Мы жили в Украине и никто из нас не переезжал в Российскую Федерацию. Российская Федерация пришла к нам сама. Присоединила нашу родину Крым в состав своей страны. Причем сделала это незаконно. И это не мое личное мнение, а мнение всего мирового сообщества.
«Я считаю, что у вас нет свободы, поэтому вы и не можете дать её мне».
«На справедливость суда остаётся мало надежды».
«Меня судят за текст. А значит, суду придётся оценивать не последствия действий, а смыслы, которые за моими словами стоят».
«Ваш приговор серьёзно портит репутацию России».
«Он ни в чём не виновен, никогда не был изменником родине».
«Они врали контрразведке, чтобы прикрыть, что там их не было».
«Вы можете посадить меня в тюрьму, отправить в лагерь, но я уверен, что никто из честных людей меня не осудит».
«Я больше никогда таких вещей не буду делать, никому доверять не буду, буду доверять только, кому нужно».
«Мы не собирались совершать преступлений».
«Львовские прокуроры не могут без того, чтобы к «делам» такого типа, как мое, не привязать национализма. Они, наверное, в каждом втором буржуазного националиста видят».
«Я не планировал и не давал своего согласия на участие в таких действиях. Если бы до этого дошло, я бы отказался».
«Меня судят не за совершение преступления, признанного экстремистским, а за мои религиозные убеждения, за то, что я читаю Библию и живу в согласии с волей Бога».
«Все страны цивилизованного мира не признали оккупацию Крыма, назвав Россию агрессором. А нас считают политзаключёнными, преследуемыми по религиозному признаку и инакомыслию».
«Каждый раз, когда я работала, я рисковала не только своей свободой, но и здоровьем, жизнью».
Подписывайтесь на последние слова