«Нам выносят обвинительные приговоры за сомнения в том, что нападение на соседнее государство имеет целью поддержание международного мира и безопасности».
Последние слова
«Я больше никогда таких вещей не буду делать, никому доверять не буду, буду доверять только, кому нужно».
«Все доказательства в уголовном деле и свидетельские показания скрытых свидетелей не соответствуют реальности моей жизни».
«Хотел бы поблагодарить и наш народ, который постоянно одаривает нас своим теплом! Для нас это важно, мы всегда рады. Пишут письма, всячески поддерживают, читают за нас молитвы».
«Те, кто борется против молодёжи, обречены на поражение. Надеюсь, я выйду из этих испытаний с высоко поднятой головой».
«Это не дело, это позорная фабрикация».
«Творческие люди остро чувствуют несправедливость, они чувствуют — кто честен, а кто врет, кто вор, кто мошенник, а кто — нет».
«Мне жалко детей, жалко своих внуков. Мне очень стыдно, очень позорно, я признаю вину».
«Подобно великому Александру Сергеевичу Пушкину или вечно молодому Виктору Цою, я стремлюсь оставить свой след в творческой культуре своей родины».
«Уже два года славяне убивают славян. То, что происходит, даже в страшном сне не могло привидеться. То, что мы видим, не должно было произойти никогда!».
«Вы точно знаете, что я не виновен. Это всё фарс и балаган. Все всё знают и понимают, но продолжают делать вид, что так надо».
«Я патриот и искренне переживаю за будущее нашей страны».
«Ни проводимая режимом «охота за ведьмами», ни её частный пример — этот суд, — не вызывают у меня ни малейшего уважения, ни даже страха».
«Главной моей ошибкой являлось то, что я думал: мне не верят, я каждый раз чуть ли не слезно всё объяснял, пытался доказать, что я не виновен в этом, нас обманули, я был уверен, что донесу до них правду».
«Мы искали настоящей искренности и простоты и нашли их в панк-выступлении. Страстность, откровенность, наивность выше лицемерия, лукавства, напускной благопристойности, маскирующей преступления».
«Если власть не хочет служит народу, то она обречена быть машиной насилия против него».
«Как журналист я делал, на мой взгляд, всё, чтобы оставаться правдивым. Я предпочитал критиковать свою родину, но не обманывать её».
«Вы сейчас мне хотите дать срок, как дают за убийство. А я боролась за ваше здоровье».
«Уголовное преследование за письма в России имеет давнюю традицию и, судя по всему, является одной из наших духовно-нравственных ценностей, учитывая те преемственность и живучесть, которые оно проявляет, невзирая на революции, войны, перестройки и другие социально-политические катаклизмы».
«Ислам – явление идеологическое, а разве можно победить идеологию путем физического уничтожения ее носителей? Репрессиями можно добиться видимости внешнего спокойствия, сбить волну уличного протеста, заткнуть цензурой источники нежелательной информации, но никакое насилие не способно предотвратить понимание людьми тупиковости пути, по которому идёт страна».
Подписывайтесь на последние слова