«Есть связь между христианством и политикой. Христианство — это не только думать про добро и походы в церковь. Нужно бороться против зла. Я увидел, что зло уничтожало не только мою, но и другие страны, в том числе Грузию».
Последние слова
«Я прожил хорошую жизнь и ни о чём не жалею и ничего не боюсь. Никто не может отнять у меня права говорить то, что я думаю. Спасибо».
«Ислам – явление идеологическое, а разве можно победить идеологию путем физического уничтожения ее носителей? Репрессиями можно добиться видимости внешнего спокойствия, сбить волну уличного протеста, заткнуть цензурой источники нежелательной информации, но никакое насилие не способно предотвратить понимание людьми тупиковости пути, по которому идёт страна».
«... это моё первое последнее слово в качестве подсудимой будет последним».
« К сожалению, власть не терпит конкуренции — преследует политических оппонентов, ограничивает гражданские и политические права и свободы граждан: права на собрания, митинги, объединения, получение и распространение информации, свободные и справедливые выборы. Власть не позволяет развиваться гражданскому обществу, разрушает его».
Я считаю, что ни один из нас не имеет сейчас права на нейтралитет.
«Я считаю, что этими действиями режим сам себе роет могилу».
«Как журналист я делал, на мой взгляд, всё, чтобы оставаться правдивым. Я предпочитал критиковать свою родину, но не обманывать её».
«Любое общество должно договариваться, и ни в коем случае нельзя противостоять друг другу».
«Нам выносят обвинительные приговоры за сомнения в том, что нападение на соседнее государство имеет целью поддержание международного мира и безопасности».
«За 340 слов запрошено 120 месяцев лишения свободы».
«Признать меня виновным, значит признать, что в России журналистская работа — это преступление».
Невозможно никого спасать, убивая сотни тысяч людей и разрушая всё вокруг.
«Я понимал, что за пять минут свободы на Красной площади я могу расплатиться годами лишения свободы».
«Нам за мнимую террористическую деятельность дали от 13 до 19 лет. В этой стране за фактическое убийство меньше дают».
«Моя вина в том, что я попала в тиски провокации».
«Все страны цивилизованного мира не признали оккупацию Крыма, назвав Россию агрессором. А нас считают политзаключёнными, преследуемыми по религиозному признаку и инакомыслию».
«Я всегда считал и сейчас считаю, что человеческая жизнь — это безусловная ценность, которая должна стать первоочерёдной, хотя в нашей стране так не считают».
«Суды ничего не решают, законы ничего не значат, а меня тут вообще нет».
«Я сугубо гражданский человек без милитаристских амбиций, против войны и разрушения городов».
Подписывайтесь на последние слова