«Как можно относиться к смертям, к людям, которые погибают? Взрослые погибают, дети. Отрицательно относиться только! Как ещё к войне относиться?».
Последние слова
«Вы осудили меня и моих побратимов. Но вы будете стоять перед судом всех последующих поколений».
«И мне стыдно за нашу прокуратуру. За прокурора мне стыдно. Стыдно перед зрителями, перед судом, перед моими защитниками».
«Это расплата за отказ быть рабами».
«Девять запрошенных лет — наверное, это признак какого-то уважения к тому, что я делал».
«Вы можете посадить меня в тюрьму, отправить в лагерь, но я уверен, что никто из честных людей меня не осудит».
«Многие говорят: знал бы, где упадёшь, соломку бы постелил. А я бы не подстелил никакую соломку. Я не жалею о дружбе с Ильёй [Шакурским], о своих жизненных принципах, в которые я верю. Ведь, судя по нашему процессу, упасть можно везде, даже абсолютно ничего для этого не делая, поэтому непонятно, куда нужно стелить эту соломку».
Я вам не верю, я вас не боюсь, и я у вас ничего не прошу.
«...всё уголовное дело — это театр откровенного жандармского абсурда. Уголовное преследование заведомо невиновного человека. Политического и, не побоюсь этого слова, государственного деятеля».
«Осуждая меня, власти преследуют здесь цель скрыть собственные преступления, психиатрические расправы над инакомыслящими».
«Даже в закрытой тюрьме я продолжу своё дело. Ни ваши тюрьмы, ни ваши ножи, ни пули, ни ваши прокуроры не остановят меня…».
«В этой клетке нет преступников, потому что любить свой народ и свою страну — не преступление».
«Мне нравится страна, мне нравятся люди».
«Прошу оправдать».
«Заключение дало возможность подумать. Особенно очищающая тишина карцера дала понимание, кто я и для чего на этой земле».
«Я прошу вынести единственно верное решение — оправдательный приговор».
«Единственной радостью в жизни для меня была моя работа, и я этим гордилась».
«Я не погрешу против истины, если скажу, что каждый человек в этом зале желает одного и того же — мира».
«Мне жалко детей, жалко своих внуков. Мне очень стыдно, очень позорно, я признаю вину».
«Я хочу вернуться к семье. Я честный офицер, который служил при законе».
Подписывайтесь на последние слова