«Каждый, кто сидит здесь, — это молодые люди, которые искренне хотят служить родине, работать на благо страны. Они надеются на её развитие».
Последние слова
«Весь свой дар писателя я отдал трудящемуся народу...».
«Надо задаться вопросом, почему мы сеем вокруг себя горе и несчастье, а страна наша превратилась просто в лавину горя и несчастья».
«Я все эти годы пишу то, что считаю правдой, пусть горькой, но из любви к людям, а вовсе не из-за ненависти к тем или иным политическим деятелям».
«Складывается впечатление, что ни прокуратуру, ни суд вообще не интересует правда, для них всё было понятно с самого начала ещё до суда. Напоминаю, что ни прокуратура, ни суд так и не дали мне возможности ознакомиться со всеми 284 томами так называемого уголовного дела».
«Свобода — это процесс, в ходе которого вы развиваете привычку быть недоступным для рабства».
«Моим желанием была работа в социалистическом государстве».
«Я считаю, что сила государства не в танках и пушках, не в ядерных ракетах и возможности послать всех к какой-то матери. Нет, сила государства — в его людях».
«... это моё первое последнее слово в качестве подсудимой будет последним».
«Моя совесть перед партией и Родиной чиста».
«Я в каком-то смысле рад, что государство воспринимает мою критику его действий серьёзно. Настолько серьёзно, что решила меня посадить в тюрьму».
«Буквально в один миг весь наш народ обвинили в терроризме. Ислам и терроризм не имеют ничего общего. Ислам против терроризма».
«Раз я не могу сейчас уехать в Украину, закрывайте меня в тюрьме навсегда».
«По таким надуманным обвинениям сейчас хотят решить судьбу 11 человек. Нет состава преступления!».
«Я открыто выражал своё мнение, вся моя инициативность была направлена на движение, развитие и перемены к лучшему в своей родной стране».
«Мой срок — 15 лет, по смысловому содержанию он логичен людоедским приговорам за проскок огурцами в портрет Сталина».
«Война, каким бы словосочетанием мы её не маркировали, пришла в их дом и нарушила их быт. И какими бы лозунгами и геополитическими интересами мы это не прикрывали, для меня это не имеет оправдания».
«Единственной радостью в жизни для меня была моя работа, и я этим гордилась».
«Я знаю свой приговор. Я знал его ещё год назад, когда увидел в зеркале бегущих за моей машиной людей в чёрной форме и чёрных масках. Такая сейчас в России цена за немолчание».
«Власть в панике. Как наркоман увеличивает дозу, так и они ужесточают наказания. Но у меня нет страха».
Подписывайтесь на последние слова