«Прошу вас, при вынесении решения дайте мне шанс на исправление, возможность быстрее встретиться с моей семьёй».
Последние слова
«У меня нет ни малейших сомнений в том, что я получу реальный и большой срок. Это мне пообещали сотрудники ФСБ ещё до открытия уголовного дела. И у них есть все способы сдержать своё обещание, чего бы им это ни стоило».
«Россия должна быть не только свободной, но и счастливой. Россия будет счастливой. Вот и всё».
«Я считаю проведение специальной военной операции преступлением».
«Вы точно знаете, что я не виновен. Это всё фарс и балаган. Все всё знают и понимают, но продолжают делать вид, что так надо».
«За искусство судить недопустимо».
«... я благодарю каждого, кто писал мне письма на протяжении этого года».
«Это не борьба с терроризмом и экстремизмом — это борьба с народом, который имеет иное мнение на все события, происходящие в Крыму».
«Каждый, кто сидит здесь, — это молодые люди, которые искренне хотят служить родине, работать на благо страны. Они надеются на её развитие».
«За что мы сидим? 8 человек! За что? За то, что мы были узбеки по национальности? За то, что мы защищали свою улицу? Свои дома, своих детей, своих жён?»
«Я долго пытался, находясь в тюрьме, найти своё преступление и не смог».
«Осуждая меня, власти преследуют здесь одну цель — скрыть собственные преступления, психиатрические расправы над инакомыслящими...Сколько бы мне ни пришлось пробыть в заключении, я никогда не откажусь от своих убеждений, буду бороться за законность и справедливость».
«Знайте, что в вашей стране по сей день продолжают арестовывать людей за убеждения, как в страшные сталинские времена».
«Уже ушедшее поколение завещало нам всеми силами беречь мир, как самое ценное, что есть на Земле для всех её жителей. А мы пренебрегли его заветами и обесценили нашу память об этих людях и жертвах той войны».
«Я больше никогда таких вещей не буду делать, никому доверять не буду, буду доверять только, кому нужно».
«Я готова к расплате за право остаться человеком и личностью, потому что понимаю, что оправдательного приговора не будет».
«Репрессии в настоящее время сравнимы с репрессиями Сталина»
«Признать меня виновным, значит признать, что в России журналистская работа — это преступление».
«Эта власть не может отнять у нас нашу чистоту. Да, она может распространять разврат в обществе, но не способна отнять чистоту у верующих».
«После 2014 года на моих глазах разворачивались репрессии против крымских татар, крымских мусульман. Но я и мои друзья никогда не призывали к насилию».
Подписывайтесь на последние слова