«Многие говорят: знал бы, где упадёшь, соломку бы постелил. А я бы не подстелил никакую соломку. Я не жалею о дружбе с Ильёй [Шакурским], о своих жизненных принципах, в которые я верю. Ведь, судя по нашему процессу, упасть можно везде, даже абсолютно ничего для этого не делая, поэтому непонятно, куда нужно стелить эту соломку».
Последние слова
«...сообщая о былой службе сотрудникам лагеря для беженцев, я надеялся найти как минимум здравый смысл, как максимум — правосудие. А сейчас мне страшно. Мне страшно, что здесь, в зале суда, я могу не найти ни того ни другого».
«Моя совесть перед партией и Родиной чиста».
«Единственная угроза для следственных органов, исходящая от Свидетелей Иеговы — остаться безработными».
«Основное противоречие я вижу в том, что под видом борьбы с распространением произведений Синявского и Даниэля борются с распространением всех произведений вообще. Под видом борьбы с распространением клеветы борются с тем, чтобы люди знали правду».
«Да, это конец уголовного дела, но не конец нашей борьбы».
«Я абсолютно не раскаиваюсь в том, что организовал эту демонстрацию. Я считаю, что она сделала свое дело, и когда я окажусь на свободе, я опять буду организовывать демонстрации, конечно, опять с полным соблюдением законов».
«Библия говорит, что государственные власти выполняют важные функции, поддерживая в какой-то мере порядок и предоставляя необходимые услуги. Мы проявляем уважение к этим властям, если исполняем законы».
«Я не считаю себя виновной и ещё раз прошу дать мне возможность продолжить работу вместе с моими друзьями».
«Я хочу еще сказать, что никакие уголовные статьи, никакие обвинения не помешают нам чувствовать себя людьми, любящими свою страну и свой народ».
«Я не признаю все преступные обвинения, которыми клеймят меня».
«За 340 слов запрошено 120 месяцев лишения свободы».
«Надо абсолютно попрать закон и здравый смысл, чтобы обнаружить призывы к экстремистской деятельности в песнях столетней давности...».
«Я люблю свою страну и считаю, что она достойна будущего, идти вперёд, а не скатываться в прошлое».
«Нам за мнимую террористическую деятельность дали от 13 до 19 лет. В этой стране за фактическое убийство меньше дают».
«Никогда, никаким образом террористическая деятельность не была мною оправдываема, одобряема. Никогда!»
«Моя совесть чиста, и всегда она была принципиально-партийной...».
«Наши суды не должны превращаться в бутафорию, они должны принимать решение самостоятельно».
«Ответьте на вопрос: живёте ли вы сейчас лучше, чем жили 10 лет назад? Если ваш ответ «нет» — действуйте! И вы сможете изменить жизнь к лучшему».
«Складывается впечатление, что ни прокуратуру, ни суд вообще не интересует правда, для них всё было понятно с самого начала ещё до суда. Напоминаю, что ни прокуратура, ни суд так и не дали мне возможности ознакомиться со всеми 284 томами так называемого уголовного дела».
Подписывайтесь на последние слова