«Мы искали настоящей искренности и простоты и нашли их в панк-выступлении. Страстность, откровенность, наивность выше лицемерия, лукавства, напускной благопристойности, маскирующей преступления».
Последние слова
«Эта власть не может отнять у нас нашу чистоту. Да, она может распространять разврат в обществе, но не способна отнять чистоту у верующих».
«Каждый раз, когда я работала, я рисковала не только своей свободой, но и здоровьем, жизнью».
«Я и мой народ с этой реальностью не согласились и не сломаемся, нас можно убить, но невозможно сломать».
«Я оказался в мире, который изображён на картинах Иеронима Босха. Это совершенно другой мир со своей особой наукой наказания людей».
«Реальность показывает, что правда, объективность и справедливость сильнее бандитских методов МВД и КГБ. Люди не пугаются встать на путь борьбы за права!».
«Я, как и весь народ, никогда не приму ложные ярлыки «террористов», «экстремистов», «диверсантов», «миссионеров», которыми в один миг РФ обозвала крымчан».
«От вас зависит, что ждёт Отчизну — свобода или гнёт. Над всеми нами высший суд — Единый Бог!».
«Я увидел мешки на головах, провода на разных конечностях тела, сломанные рёбра, отбитые почки, люди, забитые до смерти, голод больше года, никакой медицинской помощи, люди гнили, ноги, руки, вши, клопы, два раза душ за год, в который мы сходили, — ушли грязнее, чем пришли, ещё и побитые».
«В этой клетке нет преступников, потому что любить свой народ и свою страну — не преступление».
«Главной моей ошибкой являлось то, что я думал: мне не верят, я каждый раз чуть ли не слезно всё объяснял, пытался доказать, что я не виновен в этом, нас обманули, я был уверен, что донесу до них правду».
Я готов сесть за свои убеждения. Я боролся и буду бороться за свои права.
«Уже два года славяне убивают славян. То, что происходит, даже в страшном сне не могло привидеться. То, что мы видим, не должно было произойти никогда!».
«Я не признаю все преступные обвинения, которыми клеймят меня».
«Нам за мнимую террористическую деятельность дали от 13 до 19 лет. В этой стране за фактическое убийство меньше дают».
«Вы так долго добивались моего обвинения, восемь лучших следователей говорили вам, что ничего нет».
«Я знаю, что я не имею никакой власти над жизнью человека. Я также знаю, что мира невозможно добиться через пролитие крови».
«При обыске, когда меня задерживали, у меня изъяли всю технику. Если бы там что-то было, я думаю, это было бы в материалах дела».
«То что в моей жизни теперь происходит — это следствие моего выбора: молчать или сказать то, что я думаю».
«Имея совесть, предпочёл остаться с ней».
Подписывайтесь на последние слова