«Главное, чтобы судья все взвесила и вынесла справедливое решение. Я не верю, что так произойдет».
Последние слова
«...если мои произведения не были сейчас хорошими, то я горжусь, что они будут удобрением для будущих советских Гомеров...».
«Полностью признаю все свои действия, совершённые совместно с ГУР МО Украины, ни о чем не сожалею и ни в чем не раскаиваюсь!»
«Все показания против меня были опровергнуты на суде теми же людьми, которые их подписали на предварительном следствии».
«Буквально в один миг весь наш народ обвинили в терроризме. Ислам и терроризм не имеют ничего общего. Ислам против терроризма».
«Я и мой народ с этой реальностью не согласились и не сломаемся, нас можно убить, но невозможно сломать».
«Я не считаю себя террористом и не согласен с теми обвинениями, которые выдвинуты в отношении меня. Я не знаю, как сложится дальнейшая моя судьба и жизнь, но у меня такое глубокое личное ощущение, что все-таки это какой-то косплей на правосудие больше».
«То, что сегодня происходит в России, очень напоминает "великую китайскую воробьиную войну". Вот только правительство России объявило войну не птицам, а своим гражданам».
«Борьба за своё право сохранить свою идентичность, за то, чтоб не быть рабами у себя на Родине и привела меня и 24 моих друзей сюда — на скамью подсудимых».
«Я считаю, что этими действиями режим сам себе роет могилу».
«Мы точно, явно и безоговорочно являемся невиновными людьми».
«Я за свою жизнь преступлений никаких не совершал».
«Мы, ингуши, находимся здесь из-за того, что посмели защищать мирно и в рамках закона земли, земли нашего народа».
«Легитимная власть не проводит тайно от народа инаугурацию, законно избранный президент не бегает с автоматом без рожка».
«Я боролась за каждую человеческую жизнь всеми возможными и невозможными способами».
«За 340 слов запрошено 120 месяцев лишения свободы».
«Заключение дало возможность подумать. Особенно очищающая тишина карцера дала понимание, кто я и для чего на этой земле».
«Я не террорист и не убийца. На моих руках нет ни капли крови. И единственное, что можно мне вменять — это собственное мнение и неугодные политические убеждения».
«... если человек обладает внутренней свободой, то потеря внешней свободы не так уж важна. Ибо свобода — это преодолённая необходимость».
«Я имею оппозиционные политические взгляды, но не экстремистские. Наблюдение на выборах и желание, чтобы выборы проходили честно, — это не экстремизм или радикализм. Желание свободы политзаключённым — это не экстремизм».
Подписывайтесь на последние слова