«И такие люди, как мы, будут появляться всегда, чтобы поднять упавшее знамя добра и чистого разума».
Последние слова
«Я в каком-то смысле рад, что государство воспринимает мою критику его действий серьёзно. Настолько серьёзно, что решила меня посадить в тюрьму».
«Библия говорит, что государственные власти выполняют важные функции, поддерживая в какой-то мере порядок и предоставляя необходимые услуги. Мы проявляем уважение к этим властям, если исполняем законы».
«Я просто хотел помочь братскому народу восстановить мирную землю. Я не был ни оккупантом, ни государственным террористом своей страны. Мои желания были самыми мирными».
«Как бы долго и тщательно ни искали правоохранительные органы доказательства “преступления”, за которое меня судят, они не найдут. Потому что нет преступления и нет вины».
«Они могут связать мои руки, заточить моё тело. Но моя душа свободна. Кандалы на моих руках — это не оковы, а браслет моей свободы».
«Я оставляю за собой право на
свободу слова».
«Смысл имеют в нашей жизни только те моменты, когда мы делаем что-то правильное. Когда нам не нужно смотреть в стол, а мы можем просто посмотреть друг другу в глаза, просто поднять эти глаза. А всё остальное смысла не имеет».
«Я рад, что смог публично выразить мнение миллионов россиян, которые даже при засилии людоедской пропаганды смогли сохранить совесть и честь нормального человека».
«Говорить правду, не бояться этого, несмотря на то, что есть угроза смерти, — это дорогого стоит».
«Мог ли Навальный даже представить себе в 2011-м, что в 2021-м всю его деятельность за 10 лет признают преступной, а в 2024-м его адвокатов будут судить за передачу его мыслей?».
«Я понимал, что за пять минут свободы на Красной площади я могу расплатиться годами лишения свободы».
«Последнее слово — это возможность сказать при таких же обстоятельствах, но вроде бы что-то, что будет услышано немножко больше».
«Сейчас стало ясно, что и я, и Развозжаев, наверное, самые большие патриоты из всех возможных».
«Свобода — это процесс, в ходе которого вы развиваете привычку быть недоступным для рабства».
«Я буду предельно краток. Я невиновен».
«...я прочитал воззвание патриарха, но я прочитал не с той целью, какой мне приписывается, у меня не было никакого желания чтобы это воззвание вызвало какие-нибудь последствия по отношению к советской власти, мне это в голову не приходило».
«Я имею оппозиционные политические взгляды, но не экстремистские. Наблюдение на выборах и желание, чтобы выборы проходили честно, — это не экстремизм или радикализм. Желание свободы политзаключённым — это не экстремизм».
«Я не питаю иллюзий, где нахожусь и что будет со мной дальше».
«Следствие и суд презирают конституционно охраняемые ценности».
Подписывайтесь на последние слова