«Я смотрю вперед и вижу Россию, наполненную ответственными и любящими людьми. Пусть каждый представит себе такую Россию, и пусть этот образ руководит вами в так же, как он руководит мной».
Последние слова
«Я видела столько добрых и светлых лиц, я видела столько настоящих людей, что уверена – мы обязательно со всем справимся, по-другому просто быть не может».
«Никто не хочет разбираться, а человек сидит. И всем плевать, все просто выполняют свою работу. Ну и что, что я тоже человек?».
«Ислам – явление идеологическое, а разве можно победить идеологию путем физического уничтожения ее носителей? Репрессиями можно добиться видимости внешнего спокойствия, сбить волну уличного протеста, заткнуть цензурой источники нежелательной информации, но никакое насилие не способно предотвратить понимание людьми тупиковости пути, по которому идёт страна».
«Признать меня виновным, значит признать, что в России журналистская работа — это преступление».
«Я, как и весь народ, никогда не приму ложные ярлыки «террористов», «экстремистов», «диверсантов», «миссионеров», которыми в один миг РФ обозвала крымчан».
«Война, каким бы словосочетанием мы её не маркировали, пришла в их дом и нарушила их быт. И какими бы лозунгами и геополитическими интересами мы это не прикрывали, для меня это не имеет оправдания».
«Считается, что одним из смягчающих обстоятельств является «раскаяние в содеянном». В содеянном должны раскаиваться преступники. Я же нахожусь в тюрьме за свою профессиональную деятельность, честное и беспристрастное отношение к журналистике, ЗА ЛЮБОВЬ к моей семье и стране».
«Я протестовал против несправедливости и выполнял свой гражданский долг».
«Все доказательства в уголовном деле и свидетельские показания скрытых свидетелей не соответствуют реальности моей жизни».
«Мне нравится страна, мне нравятся люди».
«Суды ничего не решают, законы ничего не значат, а меня тут вообще нет».
«Мог ли Навальный даже представить себе в 2011-м, что в 2021-м всю его деятельность за 10 лет признают преступной, а в 2024-м его адвокатов будут судить за передачу его мыслей?».
«Власть в панике. Как наркоман увеличивает дозу, так и они ужесточают наказания. Но у меня нет страха».
«Мои опыт, знания и умения пригодятся многим людям, если я буду на свободе...».
«Я имею оппозиционные политические взгляды, но не экстремистские. Наблюдение на выборах и желание, чтобы выборы проходили честно, — это не экстремизм или радикализм. Желание свободы политзаключённым — это не экстремизм».
«Вся страна знает, что происходит и в чём дело. Пора закончить этот спектакль».
«Род моей деятельности был направлен на благо этого общества, чтобы то, что породила эта система, исчезла».
«Я порой задаю себе вопрос, что думают эти люди... когда просят выносить приговоры. Было бы проще, если бы мы видели перед собой зверей».
«В воинской части, в которой я работал, абсолютно все гражданские люди. Когда я сказал об этом следователю, он помотал головой и сказал: "Понимаешь, братан, невиновных людей нет. Просто если ты находишься на свободе, то это не твоя заслуга, а наша недоработка"».
Подписывайтесь на последние слова