«Мы прожили не зря жизнь — мы подготовили себе замену. Пришли новые поколения беларуских правозащитников, которые нашу деятельность продолжают. А естественный ход жизни остановить невозможно: после зимы наступает Весна, и Весна наступит необратимо».
Последние слова
«На самом деле происходит борьба, война с людьми, которые не имеют ни оружия, ничего в своих домах. Ни взрывали, ни попыток даже взрывов не обсуждалось».
«Ваша власть — от Путина до «Единой России» — превратилась в огромную свинью, которая из корыта с деньгами хлебает. И когда этой свинье говорят: «Это вообще-то общее», свинья вытаскивает голову и говорит: «А мы тут ветеранов защищаем!»
«Я люблю свою страну и считаю, что она достойна будущего, идти вперёд, а не скатываться в прошлое».
«...за ошибки никогда не поздно принести извинения и никогда не будет лишним сделать это повторно...».
«Уголовное преследование за письма в России имеет давнюю традицию и, судя по всему, является одной из наших духовно-нравственных ценностей, учитывая те преемственность и живучесть, которые оно проявляет, невзирая на революции, войны, перестройки и другие социально-политические катаклизмы».
«В тюрьме я сижу год и один месяц. И три дня. За что сижу — за этот год так и не понял».
«Мы боролись за свои права и будем бороться, как я всегда говорю, в правовом поле, конституционно. Мы не собираемся брать оружие и воевать, проливать кровь».
«Для себя я требую максимального срока лишения свободы. Потому что я вас — презираю. Ходить с вами по одной земле и жить с вами в одном государстве — я не буду».
«Мне никогда не давали возможности спросить об этом, и вот сейчас я спрашиваю: почему вы никогда не выступали примирителями? Почему вы всегда были и остаётесь чьей-то стороной и, соответственно, никогда не были центром объединения и победы страны?».
Оказывается, человеку можно на законодательном уровне отрезать язык.
«Я не признаю все преступные обвинения, которыми клеймят меня».
«Работники КГБ и гражданин прокурор могут обвинить меня в чём угодно, но они не могут обвинить меня в неискренности».
«... я желаю, чтоб никто не оказывался в ситуациях такого жесточайшего правового произвола, в котором оказался я».
«После революции я стал полноправным гражданином СССР и до сегодняшнего дня не запятнал этого высокого звания».
«За это время изоляция научила меня ещё больше любить людей и свободу, ещё больше ценить тех близких, которые поддерживали меня всё это время».
«Следствие и суд презирают конституционно охраняемые ценности».
«Я, как и весь народ, никогда не приму ложные ярлыки «террористов», «экстремистов», «диверсантов», «миссионеров», которыми в один миг РФ обозвала крымчан».
«Я понимал, что за пять минут свободы на Красной площади я могу расплатиться годами лишения свободы».
«Я позволила себе роскошь мыслить, а это, очевидно, нельзя. Поэтому я нахожусь на скамье подсудимых. Я ничего не прошу у суда, кроме справедливости».
Подписывайтесь на последние слова