«Все доказательства в уголовном деле и свидетельские показания скрытых свидетелей не соответствуют реальности моей жизни».
Последние слова
«Род моей деятельности был направлен на благо этого общества, чтобы то, что породила эта система, исчезла».
«Моё уголовное дело слеплено абсолютно из ничего».
«У меня нет ни малейших сомнений в том, что я получу реальный и большой срок. Это мне пообещали сотрудники ФСБ ещё до открытия уголовного дела. И у них есть все способы сдержать своё обещание, чего бы им это ни стоило».
Я готов сесть за свои убеждения. Я боролся и буду бороться за свои права.
«Нельзя опускать руки. Всё течёт, всё меняется. И я уверена, за каждой тяжестью придёт облегчение».
«По моему мнению, полная картина произошедшего суду представлена, и, на мой взгляд, препятствий для вынесения единственно верного и справедливого решения нет».
«Я хочу еще сказать, что никакие уголовные статьи, никакие обвинения не помешают нам чувствовать себя людьми, любящими свою страну и свой народ».
«Сегодня, применяя политику выдавливания, ассимиляции и наглой интеграции этого народа, Российская Федерация словно убивает этот организм, где Крым без крымских татар немыслим так же, как Крым сегодня умирает без воды, которая важна для жизнедеятельности человека».
«Все показания против меня были опровергнуты на суде теми же людьми, которые их подписали на предварительном следствии».
Я считаю, что ни один из нас не имеет сейчас права на нейтралитет.
«Девять запрошенных лет — наверное, это признак какого-то уважения к тому, что я делал».
«Уже ушедшее поколение завещало нам всеми силами беречь мир, как самое ценное, что есть на Земле для всех её жителей. А мы пренебрегли его заветами и обесценили нашу память об этих людях и жертвах той войны».
«Война, каким бы словосочетанием мы её не маркировали, пришла в их дом и нарушила их быт. И какими бы лозунгами и геополитическими интересами мы это не прикрывали, для меня это не имеет оправдания».
«Работники КГБ и гражданин прокурор могут обвинить меня в чём угодно, но они не могут обвинить меня в неискренности».
«Если вам угодно меня карать так строго, то я милости и пощады не прошу».
«...нет у законопослушного гражданина законных оснований признавать вину в том, в чём он априори не может быть повинен».
«За собой никакой вины я не чувствую».
«Уважаемый суд, я ожидаю от вас только справедливого решения».
«Мог ли Навальный даже представить себе в 2011-м, что в 2021-м всю его деятельность за 10 лет признают преступной, а в 2024-м его адвокатов будут судить за передачу его мыслей?».
Подписывайтесь на последние слова