Последнее слово

«Я не буду вам говорить, потому что я знаю одно: пока твоя жизнь не зайдет в такую ситуацию, как бы я ни описывал, как бы я ни рассказывал красиво, с лозунгами разными, не дойдёт ни до кого».

Я сначала не хотел говорить вообще. Во-первых, я не хочу оправдываться. Во-вторых, знаете, я кадровый военный, я всю жизнь отдал воинской службе. Я прошёл все должности, начиная от рядового солдата, заканчивая командиром части, спецподразделения. В 2008 году я ушёл на пенсию по выслуге лет, в 32 года я был уже пенсионером — на то время год за три шло, нигде в странах СНГ в таких подразделениях не шло год за три. Спецификой подразделения была миротворческая деятельность.

Вы знаете, за свою деятельность военной моей карьеры в погонах я побывал — я считал — в 18 странах. Принимал миссии в четырёх — это и Босния, это Кувейт, это Косово… Неважно. Знаете, я понял только одно: я не могу говорить людям то, что я чувствую, что я прошёл, как ваша страна поступила с моей, как поступили с моим домом. Как расстреливали мою жену на дороге на моих глазах. Как освободители зашли ко мне в дом, забрали, выгребли полностью всё под ноль, как посадили меня на три года… Уже четвёртый год.

Я не буду вам говорить, потому что я знаю одно: пока твоя жизнь не зайдет в такую ситуацию, как бы я ни описывал, как бы я ни рассказывал красиво, с лозунгами разными, не дойдёт ни до кого. И не дай бог, чтобы вы это прочувствовали. Не дай бог, чтобы это прочувствовали ваши родственники, не дай бог, чтобы это прочувствовали ваши дети, старики.

Но знаете, мне как гражданину своей страны, как офицеру и как человеку… Я уверен в одном: у меня совесть чиста, и я этим горжусь. Спасибо за внимание.

Южный окружной военный суд, Ростов-на-Дону, Россия

19 марта 2025 года

Источник: Медиазона

Подробнее о деле: Мемориал

Фото: Александра Астахова / Медиазона

Cвязанные последние слова

«Я увидел мешки на головах, провода на разных конечностях тела, сломанные рёбра, отбитые почки, люди, забитые до смерти, голод больше года, никакой медицинской помощи, люди гнили, ноги, руки, вши, клопы, два раза душ за год, в который мы сходили, — ушли грязнее, чем пришли, ещё и побитые».
«В воинской части, в которой я работал, абсолютно все гражданские люди. Когда я сказал об этом следователю, он помотал головой и сказал: "Понимаешь, братан, невиновных людей нет. Просто если ты находишься на свободе, то это не твоя заслуга, а наша недоработка"».
«Получается, что человека нарядить в террористы, свержителя власти — это гораздо проще. Я так понял, тут и доказательств никаких не требуется, просто четыре буквы, название того подразделения — "Азов"».