Последнее слово
«…учитывая все эти вообще абсурдные обвинения и не менее, с моей точки зрения, абсурдное сегодня Посадское городское судилище, всё происходящее лишь укрепляет меня в осознании моей невиновности».
Последнее слово публикуется с сокращениями из-за дефектов звука при записи в суде.
Уважаемый суд! Посидел я тут, покумекал, и, знаете, что-то мне подсказывает, что готовое решение по моему делу у вас уже имеется, а значит, и смысла в моих речах особо нет. А вот и нет — смысл как раз-таки есть! Почему? Видите ли, рано или поздно, нравится это кому-то или нет, но Владимир Владимирович Путин закончится. А когда умирает условный тиран, происходит, надо сказать, масса позитивных событий, например, освобождают политических заключённых. А у нас на Руси издавна повелось — «без бумажки ты букашка, а с бумажкой — человек». Так что, ни столько смысла ради, а протокола для желаю сообщить следующее.
Ну, во-первых, мне не нравится путинская власть, которая, с моей личной точки зрения…
Судья: Парамошин, Парамошин! В последнем слове Вы можете говорить всё, что угодно, за исключением тех сведений, за которые Вы были осуждены. Пожалуйста, относительно законности приговора мы сейчас проверяем.
Относительно обстоятельств уголовного дела я же могу говорить?
Судья: вот мы вам и предоставили последнее слово, чтобы Вы сказали об обстоятельствах дела по доводам всех апелляционных жалоб.
Тогда ладно, тогда исключаем всё вот это, вот этот весь абзац.
Я хочу сказать, что мне по жизни много что может нравиться, много что может не нравиться, перечислять могу бесконечно. Факт заключается в том, что иметь свое мнение, высказывать его, критиковать власть и проводимую ею политику — это, с моей точки зрения, никакой не экстремизм, а обыкновенная реализация прав, которые положены мне конституцией РФ. С моей точки зрения, никакой ненависти ни к кому я не осуществлял, к насилию в своём канале я никогда не призывал, поэтому моя совесть чиста. А учитывая все эти вообще абсурдные обвинения и не менее, с моей точки зрения, абсурдное сегодня Посадское городское судилище, всё происходящее лишь укрепляет меня в осознании моей невиновности.
Теперь давайте о судилище поговорим. Одним из пунктов моего дополнения к апелляционной жалобе был пункт о том, что акция в День гнева охватила не 38 регионов, как сказано в приговоре, а всего 31. Может показаться, что я докопался до мелочи, а вот и нет. Изначально эта цифра 38, не имеющая ни малейшего отношения к реальности, возникла в постановлении о привлечении меня в качестве обвиняемого. Я обращаю внимание следователя: Михаил Константинович, тут ошибка — не 38, а 31 регион был. Он говорит: Я посчитал, там 38, ладно, ничего важного. И по телефону та самая цифра 38 перекочёвывает в обвинительное заключение, подписанное прокурором, а затем и в приговор Сергиево-Посадского городского суда. Это при том, что в судебном заседании якобы исследовались материалы уголовного дела, в том числе и [нрзб.] наблюдение, проводимое ФСБ, исследовались различные показания, давались показания мной. Короче говоря, есть много источников, подтверждающих, что регионов было не 38, а 31. И всё равно делается такой вывод.
Потом эта частность, как мне кажется, отлично отражает сущность всего произошедшего в городе Сергиев Посад судилища. Это, обратите внимание, [нрзб.] и подлинное предвосхищение тех самых потаённых желаний стороны обвинения. Разумеется, чтобы обстряпать подобное дельце, нужно было создать соответствующие условия, например, закрыть процесс. Для того, чтобы понять истинную мотивацию подобного, скажем так, весьма спорного решения, достаточно внимательно приглядеться к соответствующему выступлению государственного обвинителя. Оно начинается словами «в интернете идет [нрзб.] процесса». Ай-яй-яй! Ни рот стороне защиты не заткнуть, законы всякие соблюдать приходится, так ещё и ходят тут всякие, в интернеты свои пишут. Нет, надо лавочку прикрывать. А для того, чтобы и рыбку съесть, и у быка [нрзб.], и были выдуманы соответствующие угрозы свидетелю обвинения Дергунову. Фактически, как мне кажется, именно закрытие процесса стало отправной точкой превращения суда в судилище. Было предпринято подобное решение исключительно с целью скрыть сущность обвинения, неприглядные материалы уголовного дела, все неровности и шероховатости дела, а также создать благоприятную атмосферу для нарушения уголовно-процессуального законодательства.
Кстати, о нарушениях. Судье Барановой дюже не хотелось, чтобы они всплыли. Именно поэтому федеральный судья Баранова напрямую препятствовала мне в подаче дополнения к апелляционной жалобе адвоката Тихонова. Делалось, на самом деле, максимально забавно. 12 января я подал своё дополнение, а 19 января получил весьма интересный ответ. Ответ был в формате некой непроцессуальной бумажонки за подписью Барановой, без исходящего номера, датировавшейся 16 января. Прошу запомнить эту дату! В этой самой бумажонке мне сообщалось, что, цитирую, «по смыслу уголовно-процессуального закона я не имею права дополнять жалобу своего адвоката, а поэтому дополнение принято не будет». Отдыхаем, Георгий Сергеевич! Я, естественно, подобными доводами не впечатлился и на прошлом заседании 27 числа попросил заседание отложить и дождаться мою жалобу. И что же мы могли подумать? На прошлой неделе получаю уже совсем другую бумажку, в которой та же самая судья Баранова сообщает мне, что моё дополнение принято и направлено на [нрзб.]. На этот раз бумажка уже более правильно составлена, есть даже исходящий номер. Однако имеется один нюанс интересный — на экземпляре уведомления, который остался у меня на руках, проставлена дата 26 января, а на экземпляре, который отправлен с моей подписью, что я ознакомлен в [нрзб.], почему-то проставлена дата 16 января, то есть, идентичная отказу в приёме дополнительной жалобы. Видится мне, что федеральный судья Баранова на досуге промышляет не только поиском ненайденных доселе смыслов, но и более банальными делишками, например, фальсификацией документов.
Резюмируя, я ни в чём не виноват, посему прошу приговор Сергиево-Посадского городского суда Московской области от шестого октября 2025 года отменить, вынести новый приговор, в котором меня по всем пунктам обвинения оправдать и освободить из-под стражи. У меня всё.
5 февраля 2026 года.
Московский областной суд, Красногорск, Московская область, Россия.
Источник: телеграм-канал SOTAvision.
Подробнее о деле: «Мемориал».
Фото: SOTAvision.