Последнее слово

«…я считаю, что сегодня меня судят тоже за то, что я художник, за моё творчество».

Я художник. Вот что делает художник? Он рисует, пишет картины. Я рисую то, что я вижу, я рисую то, что я чувствую, может быть, даже вижу во сне. Плохой я художник или хороший, какой я художник, может быть, потом будут судить об этом искусствоведы. Я считаю, что я отражаю действительность своими работами, потому что художник является в какой-то мере зеркалом. Отражает. Это хороший художник может отражать, может донести. 

Но я хотела бы рассказать про одно дело, при Сталине, в 30-ые годы, было такое дело, когда, по-моему, около десяти художников просто расстреляли, называлось «дело о художниках-пачкунах», потому что кому-то не понравилось, что они неправильно, не так где-то тени положили, что не очень красиво вышли портреты, там, по-моему, вождей или вождя, или колхозников и работниц, я подробностей уже не помню. Но просто все эти люди были расстреляны тогда, вот, это можно посмотреть в Интернете….

Суд: Вынужден вас остановить: в соответствии со статьёй 293 часть два вы не вправе излагать обстоятельства, не имеющие отношения к рассматриваемому уголовному делу. Пожалуйста, по существу нашего уголовного дела.

Хорошо, ну, вот я считаю, что сегодня меня судят тоже за то, что я художник, за моё творчество. Если кому-то что-то кажется в моих работах и они находят какой-то отклик, это не значит, что это существует на самом деле и что я конкретно хотела что-то в это заложить. Человек каждый по-разному воспринимает. Например, я могу вот смять бумагу, да, но она от этого не станет ни хорошей, ни плохой, эта бумага, она просто поменяла форму. Но с этих критериев её не надо рассматривать, какая она: хорошая или плохая, но кому-то может что-то показаться, что я сделала что-то не то или что это как-то не так выглядит. Я ещё хочу сказать, что я ещё очень много рисую с натуры картины и что я хороший художник, потому что мои портреты похожи на натуру, и люди себя узнают в этих портретах, но, может быть, не всем нравится…

Суд: Вы меня не поняли или я неясно говорю? Вот давайте я зачитаю: председательствующий вправе останавливать подсудимого в случае, когда обстоятельства, излагаемые подсудимым, не имеют отношения к рассматриваемому уголовному делу. Мы не рассматриваем вас ни художники, на ваши картины, мы не рассматривали ни одной вашей картины. Поэтому излагайте, пожалуйста, обстоятельства, которые касаются нашего дела рассматриваемого, а не вашего творчества, которое мы не рассматриваем здесь, ни одного.

Мою работу предложили уничтожить. Вот сейчас гособвинитель сказал, что работу уничтожить, поэтому я считаю, что меня преследуют за творчество. Потому что в обвинении, например, почему я содержусь в СИЗО, было указано, что я провожу выставки, рисую картины не того содержания, оказывается. Поэтому я хочу сказать, что я отражаю действительность, а если как бы это вам тяжело слушать, да, то я просто могу подвести итог, сказать, что художник — это как раз творец и созидатель, и он никогда ничего не захочет уничтожить. Он созидает и творит.

Доценко: Это зеркало общества.

Суд: Доценко, вам уже предоставлялось последнее слово, вы понимаете, что это уже значит, что вы его закончили?! Можно уже присесть и помолчать. Дюдяева, пожалуйста, вам слово.

Вину я свою не признаю, преступление никакое я не совершала, также у меня нет никаких наклонностей — ни ксенофобских, ни расистских, чтобы делать такие выводы, и я являюсь созидателем, а не разрушителем. Максимум к чему я могу призывать — это только к справедливому международному суду.

18 июля 2024 года.
Первый Западный окружной военный суд, Санкт-Петербург, Россия.

Источник: «Гражданский контроль».
Подробнее о деле: «Мемориал».
Фото: Мемориал ПЗК.

Cвязанные последние слова