Последнее слово

«Как и другой христианин и политический заключенный, я добровольно принимаю наказание и делаю это с любовью и гордостью, оставаясь в тюрьме, чтобы побудить общество к осознанию несправедливости происходящего, выражая тем самым высочайшее уважение к закону».

На протяжении всего судебного процесса я доказывал — вернее, сторона защиты доказывала, — что я не причастен к вменяемому мне преступлению. Не говоря уже, что данное уголовное дело, на мой непрофессиональный взгляд, противоречит как праву, так и здравому смыслу.

Говоря про него. Уголовное дело наполнено чудовищным количеством грубейших ошибок и массой вольностей. Мне кажется, что нужно обозначить самое главное — его суть.

Я утверждал, утверждаю и буду утверждать, что всё наше дело политическое и служит одной цели — стать наглядной демонстрацией для всей молодежи: заниматься политической деятельностью без отмашки сверху нельзя. А желательно, чтобы отмашка шла напрямую из Администрации президента. Или просто [наше дело является] актом ненависти к тем, кто ещё может жевать своими зубами и вести активную половую жизнь.

У некоторых по результатам заседаний могло сложиться неправильное мнение, что я согласен со всем происходящим в нашей стране или, по крайней мере, не возражаю, а в нашем деле я оказался случайно. Последнее, действительно, правда. Но латентным лоялистом я не был и становиться им не собираюсь. С линией партии и правительства я не согласен был и так и остаюсь.

Однако с методами «Весны» я также несогласен. Я действительно не участвовал в деятельности движения «Весна». Движении против маленькой победоносной «специальной военной операции». Я не выходил и не призывал выходить на митинги, так как прекрасно знаю современную историю России и что подобные активности заканчиваются лишь массовыми задержаниями и уголовными делами.

Я не писал и не публиковал посты, содержание которых вызывает у меня множество вопросов и отвращение со стилистической точки зрения, за исключением небольшого количества.

Разумеется, я не знаю, кто такой Каноки Нагато и является ли он членом движения. В отличие от следствия, не сумевшего установить личность данного пользователя, но точно знающего, что он — активист «Весны».

Можно посвятить целую лекцию, до чего нашу страну довели действующие политические управленцы во главе с Несменяемым: это экономические проблемы, нашедшие отражение в увеличении налоговой нагрузки, увеличении дефицита бюджета, уменьшении Фонда национального благосостояния, который с такой заботой создавал господин Кудрин, и прочие «успехи» — «успехи», разумеется, в кавычках — нашей экономики. Но в этом нет никакого смысла, так как это видит сегодня каждый, приходящий в магазин и смотрящий на ценник.

На самом деле, главное — люди. Даже по официальным данным, озвученным ещё Шойгу в далеком сентябре 2022-го года, в Россию прибыло около шести тысяч цинковых гробов. То есть на сегодняшний день можно смело предположить, что мы потеряли больше людей, чем в Афганистане за десять лет. Каковы потери на самом деле — я представить боюсь.

И всё это с учетом и так не самой оптимистичной демографической ситуации у нас в стране. Кстати, к вопросу об эффективности государства… Держать в заключении нас — вместо того, чтобы дать нам возможность создать семьи.

Сегодня, как и всегда, я поеду в СИЗО и уже, поверьте, буду спать спокойно, ведь совесть моя чиста. Как и ещё у четверых людей по эту сторону стекла. Я не нарушал закона, хотя даже законом это назвать нельзя, так как он несправедлив, тут я полностью согласен с блаженным Августином.

Как и другой христианин и политический заключенный, я добровольно принимаю наказание и делаю это с любовью и гордостью, оставаясь в тюрьме, чтобы побудить общество к осознанию несправедливости происходящего, выражая тем самым высочайшее уважение к закону. И делаю это, подчеркну, добровольно.

Понимая все риски и возможности, я не уезжал из России. Я — российский политик, а политикой в условиях СВО возможно заниматься только внутри страны. Просто берёшь и садишься в тюрьму — личным примером показываешь, что ты не признаёшь то, что нынешняя власть называет законом.

Я понимаю, какое будет итоговое решение по нашему делу. Ведь dura lex, sed lex — закон суров, но это закон. В любом случае я знаю, что в конечном итоге мы будем оправданы в глазах общества, истории и последнего Суда. Да и в конце концов, это всё было навсегда, пока не кончилось. И этот режим закончится — и что-то мне подсказывает, при наших жизнях. А если нет, то Царствие Небесное — неплохой утешительный приз.

25 февраля 2026 года.
Санкт-Петербургский городской суд, Санкт-Петербург, Россия.

Источник: Медиазона.
Подробнее о деле: «Мемориал».
Фото: Sota.

Cвязанные последние слова