Затеев Евгений Артёмович

Последнее слово

«Но безумные попытки остановить время, держась синеющими пальцами за кресло, историю, власть и жизнь, порождают только войну, разрушения и забвение. Вот что на самом деле ждёт любого диктатора».

Ваша честь, уважаемые участники процесса, все эти годы я говорил, говорил о своей невиновности, об интересе к политике и что [это] не преступление, даже если она не совпадает с политикой Владимира Путина. Говорил о своей семье, о маме и бабушке, которых я больше никогда не увижу. Говорил о своей любви к России, и я доказал эту любовь делом — я не уехал, чтобы откуда-то из-за кордона критиковать.

Нет, я остался, и я не жалею о своем выборе. Однако четыре года я говорю и за это время я устал. Что толку говорить о снисхождении, милосердии, понимании? Этой системе эти слова неизвестны. Что хорошо услышать в проповеди от патриарха на очередном пиар-выходе перед камерами на Рождество или Пасху, совершенно невозможно применить по отношению к своему врагу. Ведь вера у наших правителей — вещь, скорее, декларативная, чем реализуемая.

Гораздо важнее постулат Горького: «Если враг не сдаётся — его уничтожают».

То, что я враг, доказывает запрос в десять лет. Серьёзно, тут собрались юристы с огромным опытом. Не одно дело прошло перед вами. И вы всерьёз верите, что моя вина якобы доказана? Кем, чем? Материалами дела?

Где хоть одна бумажка о моих распоряжениях, моих подчинённых? Где хоть одно показание, что я кого-то куда-то посылал что-то делать? Что доказывает, что я руководитель структурного подразделения экстремистского сообщества? Я уже не говорю, что самого «экстремистского сообщества» нет в природе. Это юридическая фикция.

Всё это фиговый листок законности, прикрывающий враньё, политические репрессии и приспособленчество. Спустили задание — выполняйте, иначе система перемелет в муку. А кому хочется терять привилегии — высокую зарплату, неприкосновенность, соцпакет?

Вот и получается, что ради сохранения своего статуса можно отправлять в колонию невиновных людей. А что ещё печальнее — отправлять молодежь, будущее нашей страны. Я — будущее нашей страны. И мы — будущее.

Но безумные попытки остановить время, держась синеющими пальцами за кресло, историю, власть и жизнь, порождают только войну, разрушения и забвение. Вот что на самом деле ждёт любого диктатора. Именно этого они и боятся.

Вот и результат: четыре года бездарной войны, тысячи разрушенных жизней, домов. Экономическая, промышленная, культурная отсталость. Изоляция. Сколько вдов, сирот. Моральных и физических калек. Я был и остаюсь против этой войны. Тем интереснее наблюдать за увиливаниями властей в попытках не договариваться путём договора. В конце концов война закончится, а будущее покажет, что я был прав, к сожалению.

Пожалуй, единственной серьёзной ошибкой на моём пути я готов признать свои показания — данные на следствии, конечно. Я уже не раз публично говорил об этом, хочу поставить точку.

Я верил, что это следствие проявит гибкость и на моём примере покажет, что есть иной путь. Конечно, я хотел домой к семье. Ведь я знал, что мой арест очень сильно ударил по ним. Но следствие не умеет размышлять стратегически. А ведь если оставить за скобками идеологические рамки, как всё просто было? Сотни человек увидели бы, что есть путь, по которому пройдя, можно и домашний арест получить. А для суда всё ещё проще. Признательные показания — это ведь царица доказательств.

Однако следствие не проявило этой гибкости, а я почти сразу начал осознавать, какую глупость сделал — поверил в какое-то снисхождение. Ведь в январе 2024-го и мае 2024-го следствие могло, и я утверждаю, могло, опять же проявить банальное человеческое понимание и организовать мою поездку на прощание с мамой и бабушкой.

Я ведь знаю такие прецеденты. Но нет, ничего человеческого по отношению к врагу.

Конечно, Ваша честь, вы будете считать, что я таким образом пытаюсь уйти от ответственности. Дело не в том, естественно. Я отказываюсь от своих показаний, потому что меня учили не врать. Если бы я действительно хотел уйти от пресловутой ответственности, я не признал бы вину на следствии, чтобы уже в суде всё признать.

Хотя, опять же, о какой ответственности может идти речь в абсолютно политически мотивированном деле? О каком милосердии? Это чуждое слово для государства, которое методично строил Владимир Путин все эти годы. А суд согласится со всем, что сказало обвинение и написало следствие в своём заключении. СК же фигни не скажет, цитируя материалы дела.

Но что-то внутри меня очень хочет, чтобы я произнёс следующие слова — совесть, нравственный долг, а может девиз, который всегда был мне близок: «Давайте строить мосты, а не стены».

Поэтому я прощаю вас, Ваша честь, и вас, представители гособвинения. Я прощаю следователей, оперативников, судей других судов. Я прощаю всех, кто нарочно или нет причинил мне зло. За всё, что было сказано или сделано. За всё зло, ненависть, лицемерие. Я прощаю всех ради памяти моей мамы и бабушки. Я надеюсь, что теперь я смогу жить дальше. Конечно, помня, но без боли, а с благодарностью.

И да, кто-то может сказать, что прощение не раскаивающихся в своем зле только усиливает его. Возможно. Возможно и другое. Вся та ненависть, злость, обиды, желание сильнейшего унижения и ложь идут от того непрощения, в котором мы живём. Я считал и считаю прощение своего рода прививкой от ненависти.

Поэтому я готов прощать. Сколько можно в нашей стране жить в ненависти? Сколько ещё нужно смертей, боли, разделений, чтобы понять? Если ты не делаешь первый шаг на пути к искоренению зла, то никто его не делает. И это непростая, полная ошибок, стоящая невероятного труда дорога начинается с моего первого шага. Но он того стоит. А готовы ли вы?

Предостерегаю от ложной уверенности, что прощение снимает ответственность — она будет. Однако я считаю, что путём прощения можно понять причины происходящего — из-за чего и для чего. Очистившись от векового зла, научившись с пониманием относиться друг к другу, обрести наконец любовь.

Я верю, что в России это возможно и даже неизбежно. Неизбежна весна. Как время года, конечно. А вы о чём подумали?

Перед завершением своего последнего слова я хочу выразить благодарность. Спасибо моей дорогой жене, которая всё это время была рядом. Я знаю, как ты устала, однако верю, что всё будет хорошо, ведь у меня есть ты. Спасибо моей семье за поддержку, несмотря на мой порой отвратительный характер. Я вернусь.

Спасибо адвокатам, которые оказывали мне юридическую, а порой и психологическую поддержку на этом долгом пути. Спасибо вам, Анастасия Владимировна, за профессионализм, ответственность, утончённость и вкус к нормальным стихам. Коллеги Анастасии Владимировны, спасибо и вам всем за солидарность и добрые слова.

Коллеги Анна, Ян, Василий, Павел, спасибо за советы, беседы и терпение — к моей болтливости и громкости в особенности. Валентин, спасибо, что в очередной раз показал мне, как важно хранить, действительно важно…

Вам, Ваша честь, государственный обвинитель, тоже спасибо за закаляющий опыт. Пригодится, я уверен. Все, кто присутствовал в зале, кто читал онлайны, спасибо за присутствие и поддержку, это важно — когда не забывают. И конвою с приставами спасибо за ваш профессионализм.

И напоследок. Как-то раз ещё в самом начале дела оперативник по нашему делу как-то сказал мне, что всё это он делает ради очень близкой и понятной мне цели: чтобы на голову его сограждан не падали бомбы, чтобы его дети спокойно ходили в школу, чтобы в целом спокойно жилось. Я тогда и не догадался его спросить, как же мой арест на это повлияет и приближает эти цели.

Теперь я обращаюсь к вам, Ваша честь. Позади четыре года войны, почти четыре из которых я под уголовным преследованием. И вы знаете, через что я прошёл. Неужели я действительно заслуживаю десяти лет в колонии общего режима? Неужели с моим осуждением всё изменится в обществе? Неужели моя изоляция от семьи и друзей так необходима? Впрочем, Ваша честь, делайте своё дело. Я своё сделал.

25 февраля 2026 года.
Санкт-Петербургский городской суд, Санкт-Петербург, Россия.

Источник: Медиазона.
Подробнее о деле: «Мемориал».
Фото: Sota.