Последнее слово
«Я прошу Верховный суд дать мне, старшему еврейскому писателю, возможность истратить свои силы на благо народа и дойти до уровня советского человека».
Я не поэт и хочу просто сказать, что никогда не занимался враждебной деятельностью против партии и Советского правительства.
Об этом я говорил уже на суде и повторяю это сейчас.
Я не составлял костяк ЕАК, так как такого не было, и не знал ни о каком враждебном сговоре.
Я знал, что Комитет был создан для мобилизации всех людей на борьбу с фашизмом. Никаких доказательств, что я лично собирал или передавал какие-либо материалы шпионского характера за границу или давал кому-либо задания на сбор подобного рода материалов, но я чувствую свою вину и о ней хочу сказать Верховному Суду Союза ССР.
Я смотрел очень легко на то, что меня ввели в состав президиума ЕАК. Я знал, что список членов президиума ЕАК составлял Эпштейн. Он вносил туда фамилии, которые бы ”звучали” за границей и чтобы там не могли сказать, что ЕАК является политической организацией.
То, что ЦК партии утвердило мою кандидатуру, возлагало на меня большую ответственность и доверие за материалы, отправляемые из ЕАК за границу.
Я должен был следить за деятельностью ЕАК, но не делал этого, а Комитет занимался другими делами. Поэтому я не оказался настоящим советским человеком и не оправдал доверия партии и правительства, хотя сам лично принимал в деятельности ЕАК минимальное участие.
В ЕАК были старые члены партии, которые тоже “прошляпили», как и я. В этом я чувствую за собой вину.
Я прошу гражданина председателя и граждан судей принять во внимание всю мою жизнь и, хотя я не дошёл до уровня настоящего советского человека, учесть, что к этому я шёл из ”средневековья”.
Моя литературная деятельность очень высоко расценивалась и в СССР, и за границей.
Меня сравнивали с Горьким и с Флобером. Меня сравнивали с великими русскими писателями, у которых я учился и которых я люблю. Весь свой дар писателя я отдал трудящемуся народу, а не тем богачам, из среды которых я вышел.
Я прошу суд обратить внимание, что ни один из еврейских писателей моего возраста не приобщился к советской литературе. Таковы: Шолом Аш, Бялик, Нумберг и другие. Я единственный из всего этого поколения писателей принял идеи Ленина и Сталина и последние 30 лет отдал советской тематике. Я шёл к уровню настоящего советского человека, но не дошёл, может быть, очень немного, и в этом я виноват.
Я виноват, что не дошёл до уровня той бдительности, которая присуща советскому человеку.
Я прошу Верховный суд дать мне, старшему еврейскому писателю, возможность истратить свои силы на благо народа и дойти до уровня советского человека.
11 июля 1952 года,
Верховная Коллегия Верховного суда, Москва, СССР.
Источник: «Неправедный суд. Последний сталинский расстрел».
Подробнее: Википедия.
Фото: Струнников С.Н.
Поделиться в соцсетях:
