Последнее слово
«… вы обязаны выпустить меня, потому что состава преступления нет, быть не может, и невиновный человек уже в течение года каким-то непонятным образом находится в тюрьме…».
Спасибо, что дали мне 15 минут на то, чтобы структурировать в голове целый год мелких правонарушений, требований уголовно-процессуального законодательства и, в том числе, уголовного закона Российской Федерации представителями следствия, прокуратуры и судьи первой инстанции Менделеевой ОА.
Начну я с самого начала. Мы сейчас возвращаемся в 15-ое марта 2025-го года, когда, собственно, мне по непонятной причине в личные сообщения начали поступать десятками тысяч угрозы о том, что меня убьют, вырежут всю мою семью, и прочие-прочие-прочие содержания от лиц, которых я не знаю до сих пор и на тот момент, соответственно, также не знал. 15-го марта таким образом я узнал, что произошло какое-то не пойми что в сети, и меня, собственно, оговорили, оговорили меня очень жёстко представители движения «Зов народа», такой активист, как Талипов. После этого подключились к этому, соответственно, «Раша Тудей», «Лента» и прочие журналистские издания, которые, не проверив информацию, начали форсировать в СМИ информацию о том, что я, якобы, оскорбил какого-то ветерана СВО, о котором я никогда не говорил ни слова — это, во-первых. Во-вторых, в моих действиях не было никаких оскорблений, что доказано, в том числе, с помощью экспертиз и, более того, всё, в чём меня обвиняют, — целиком и полностью ложное обвинение, которое началось именно 15-го марта.
15-го марта, за три дня до моего дня рождения, непосредственно который 18-го марта, я собирался лететь отдыхать по билету, который мне подарили с целью, чтобы я отдохнул от праздников, в свой день рождения просто отдохнул от всякой суеты, спокойно слетал в Дубай и, собственно, отдохнул. Мне подарили билет, я решил воспользоваться этой возможностью и отправился для этого в Минск, откуда планировался вылет. 16-го марта, собственно, я приехал в аэропорт для того, чтобы улетать в Дубай, впервые увидев эту страну, хотел очень насладиться всеми видами ОАЭ и всего прочего, но этому не удалось свершиться по той простой причине, что в аэропорту сотрудники на пограничном контроле поздравили меня с наступающим днём рождения и сказали пройти в комнату для удостоверения личности и всего прочего. В целом, это нормальная практика в аэропортах, поэтому, естественно, я не возмущался, просто прошёл, но там уже на меня нацепили наручники и сказали, что я нахожусь в каком-то розыске.
В каком розыске — абсолютно мне было непонятно по той простой причине, что я, как и любой нормальный гражданин, человек, который собирается в путешествие, перед тем как отправиться в путешествие, проверял все свои статусы. Я проверял свою электронную почту — их у меня несколько, поэтому я проверил все три электронные почты, которые у меня были в наличии. Я проверил кабинет на Госуслугах, проверил все мессенджеры и не увидел там ничего, кроме угроз. Уведомлений о том, что я нахожусь в каком-то розыске и ещё чём-то подобном, повесток прийти куда-либо, предписаний, всего прочего не находилось ни в одном этом источнике, они не были направлены мне ни на почту, ни по Госуслугам, ни смс-оповещением, ни каким-то отправлением в Вотсап или мессенджер Телеграмм — ничего этого не было. Соответственно, о якобы существующем розыске я узнал только в полночь с 16-ое на 17-ое в аэропорту города Минск.
Там я провёл всю ночь, закованный в наручники, после чего ко мне приехали три мужчины в гражданском, которые являются правоохранительными органами, представителями правоохранительных органов Республики Беларусь, которые были вызваны для того, чтобы, собственно, провести мою депортацию для дачи показаний в Следственном комитете города Москвы. Но в 10 утра примерно они по дороге из Минска в Смоленск по основной трассе сделали остановку в лесу для того, чтобы жестоко меня избить, срезать мне волосы, дополнительно напичкать меня угрозами, в том числе с попыткой даже убить, не побоюсь этого слова. Что было ко мне применено, это всё есть в протоколе допроса от 18-го марта следователю Акимовой Марине Александровне. Что было ко мне применено? Ко мне применялись непосредственно физические тела данных мужчин, то есть они избивали меня руками, ногами, локтями, возможно, кто-то бил меня головой — я не знаю, потому то в этот момент я был закован в наручниках и лежал лицом в пол, но ощущал огромное количество ударов. После к этому подключились дубинки, мешки с песком, какие-то достаточно острые на ощущения тупые предметы, возможно, это были какие-то железные арматуры — я не знаю. В общем, к этому подключились физические предметы. После этого был подключён электроток — меня били током в шею, в руки, в, получается, лопаточные зоны, опускались вниз, пока не дошли непосредственно до копчика, в копчик также били — ощущения, я вам скажу, далеко не из приятных, если вдруг вас это интересует — рекомендую не повторять это дома. Соответственно, в рамках данных увеселительных мероприятий сотрудников Республики Беларусь мне было нанесено множество телесных повреждений, которые зафиксированы в рамках судебных медицинских экспертиз, в рамках моего эпикриза из городской больницы номер 29 от 19-го числа. Данное количество ушибов, кровоподтёков, ран, ссадин и прочих других изменений зафиксированы и классифицированы как средней тяжести.
Помимо этого, мне был сломан позвоночник, правый отросток позвонка ЭР один поясничного отдела, закрытый перелом был также подтверждён в рамках моего обследования от 19-го марта в городской больнице города Москвы имени Баумана номер 29. Данные нанесённые телесные повреждения уже классифицировать можно как тяжкие, так как любая нанесённая травма позвоночника может привести человека к инвалидности. И, к счастью, этого не произошло, но риск этого был очень высокий.
На допросе 18-го марта, когда я пришёл к следователю Акимовой для дачи показаний, ну как пришёл — меня в полукоматозном состоянии туда доставили для дачи показаний. Данные показания я давал в, насколько это возможно, ясном сознании, потому что, после того как вы пережили кучу пыток с применение электрошока, вряд ли это состояние можно действительно назвать ясным, но, по крайней мере, я отдавал отчёт своим действиям, поэтому я дал нормальные показания о том, что я невиновен, о том, что никакого преступления я не совершал, это всё ложные обвинения, и о том, соответственно, что ко мне были применены пытки представителями белорусских правоохранительных органов.
На момент 18-го марта должно было быть возбуждено уголовное дело , которое — до сих пор по данному уголовному делу нет ни одного следственного действия — то есть уже в течение года следователь Мещанского МРСО Акимова Марина Александровна скрывает преступников, несмотря на то, что они ей известны, потому что были рапорта и протоколы моей передачи, всех этих лиц можно легко установить, в том числе сняв кадры с записей с камер аэропорта Минск, в общем, установить данных трёх людей не составляет вообще никакой сложности. Но следователь намеренно этим не занимается, потому что она покрывает преступников и предпочитает сажать невиновных вместо того, чтобы действительно расследовать нормальные преступления, которые предусмотрены уголовным кодексом Российской Федерации, а не заниматься тем, чем она занимается.
19-го числа, марта состоялся суд, где мне была избрана мера пресечения заключение под стражу, поигнорив все мои показания, показания о состоянии моего здоровья, которые были предоставлены суду, и, более того, от суда были сокрыты непосредственно исследования из городской больницы номер 29 имени Баумана. Там я получил выписной эпикриз или анамнез, не знаю, как это точно называется, в общем, я получил бумагу, в которой подтверждён перелом моего позвоночника, подтверждены все ссадины и всё прочее. Соответственно, это было скрыто представителями правоохранительных органов, потому что мне сказали, что мне выдадут копию, копия до сих пор не выдана никем из правоохранительных органов, её мне принёс лично адвокат […].
… марта, как я уже сказал ранее, следователь Акимова и все соучастники процесса, будь то представитель прокуратуры или все остальные участники стороны обвинения, скрыли от суда состояние о моём здоровье. Как это произошло — 19-го марта я получил на руки исследования, которые подтверждают перелом позвоночника и нанесение огромного количества телесных повреждений, после чего конвоиры у меня это забрали с фразой, что выдадут мне либо копию, либо предоставят это в суд и выдадут копию. Ни того, ни того не произошло на момент суда 19-го числа и вообще не произошло на протяжении всего судебного процесса, который тянется с 19-го числа 25-го года, с 19-го марта. Данные исследования мы предоставляли с адвокатом Поляковой после того, как прошли огромно количество бюрократического ада, связанного с получением медицинской тайны. Соответственно, Акимова Марина Александровна, помимо того, что скрывает преступников, ещё и занимается тем, что скрывает от суда информацию о состоянии здоровья обвиняемых, несмотря на то что эти обстоятельства являются прямым обстоятельством того, что человека нельзя сажать в СИЗО и ему необходима госпитализация.
Помимо этого на допросе 18-го марта Акимова дважды запретила нам вызывать скорую, несмотря на то, что у меня были серьёзные телесные повреждения, это всё было в рамках данного дела и до сих пор существует там, на что я очень хотел бы, чтобы другие правоохранительные органы в лице прокуратуры, которая представлена на этом суде, также обратили внимание и провели проверку деятельности Акимовой: как коррупционных составляющих, так и составляющих, связанных с сокрытием информации от судов и вообще в некоторой степени бесчеловечностью по отношению к человеку, которому нанесено огромное количество телесных повреждений. На этом мы завершаем первый пункт из тринадцати, которые я буду озвучивать в рамках своего последнего слова. И переходим ко второму пункту.
Второй пункт — это непосредственно невиновность моя, которая была доказана 28-го марта 2025-го года в 10 ноль согласно заключению экспертов, номер 118 Т дробь два, вот оно у меня находится на руках, смотрите какое оно прекрасное, все печати на месте. И в рамках данного экспертного заключения мы читаем вывод за подписью экспертов Мятлик Татьяны Валерьевны и Петровой Марины Юрьевны, которые являются квалифицированными экспертами и пишут следующее: в вербальной и визуальной информации в высказываниях Останина Артемия Романовича, озвученных им в ходе выступления в шоу «Стендап за 60 секунд», зафиксированных на видеозаписи, размещенных по такому-то электронному адресу и в файле, который предоставлен следователем, не содержится психологических и лингвистических признаков возбуждения вражды, ненависти по отношению к какой-либо группе лиц. То есть переводя на русский язык, это означает следующее: в действиях Останина Артемия Романовича нет состава преступления, предусмотренного частью второй статьи 282 в независимости от квалифицирующего признака данного преступления. Соответственно, уже 28-го марта было доказано, что я невиновен, и в этот же день я должен был быть отпущен на свободу, потому что в моих действиях нет состава преступления. Ладно, там есть три дня, согласно регламенту, на ознакомление меня с результатами экспертизы и семь дней на уведомление всех сторон о созыве экстренного судебного заседания, которое рассмотрит мою невиновность и выпустит меня в суд. То есть начиная с примерно 10-го апреля я должен был быть свободен, и моё уголовное дело должно было быть закрыто согласно тому, как этого требуют законы Российской Федерации — будь то федеральные законы о судопроизводстве, будь то указы президента о работе судов, будь то пленумы Верховных судов, будь то требования уголовно-процессуального кодекса и, соответственно, уголовного кодекса Российской Федерации. Потому что человек, в действиях которого нет состава преступления, не может находиться в тюрьме и должен быть оправдан непосредственно в день, когда отсутствие его вины доказано.
В связи с этим, начиная примерно с 10-го апреля, я незаконно нахожусь в тюрьме и продолжаю тут находиться. И более того, меня почему-то каким-то чудесным образом, незаконным образом приговорили к пяти годам девяти месяцам лишения свободы. Но об этом мы поговорим чуть-чуть позже.
Что здесь важно понимать ещё, помимо того, что я должен был быть свободен уже начиная с апреля? Меня не ознакомили с результатами данной экспертизы на протяжении остатка марта, всего апреля, всего мая, всего июня и части июля, вплоть до 10-го июля, когда меня наконец-то ознакомили с результатами данной экспертизы. То есть, на протяжении как минимум четырёх месяцев следствие не производило никаких процессуальных действий, никаких следственных действий, никаких вообще действий в отношении моего дела и занималось исключительно тем, что намеренно затягивало процесс следствия, чтобы я содержался в СИЗО, будучи невиновным и осуждённым незаконным образом на содержание под стражей.
Соответственно, в данных действиях следствия также мы усматриваем момент создания, во-первых, судебной волокиты, во-вторых, затягивания искусственного абсолютно судебного процесса, и в этом плане я бы сказал, что коррупционной составляющей по той простой причине, что следствие оправдывало свои преступные действия. То есть, они доказали, что я невиновен, и в силу того, что я уже нахожусь в тюрьме, им нужно было за это хоть как-то оправдаться. Данные четыре месяца ушли на то, чтобы придумать хоть какую-то причину того, что я нахожусь в тюрьме до сих пор. У них не получилось найти данную причину, потому что 30-го июля ко мне снова пришёл следователь и назначил кучу новых экспертиз, которые впоследствии были отменены и тоже служили целью создания судебной волокиты и имитации бурной деятельности следствия в рамках моего уголовного дела. То есть, на протяжении вплоть до второго декабря 2025-го года никаких следственных действий в разумных пределах следствия, которые установлены законодательством Российской Федерации, не производилось. Производилась только попытка оправдать то, что они закосячились с тем, что посадили меня в тюрьму.
Второго декабря, собственно, произошло новое следственное действие — мне выдвинули обвинение в 148-й и изменили квалифицирующий признак на несуществующую в реальности какую-то там непонятную, существующую только во влажных фантазиях Марины Александровны преступную группу. Почему-то представитель прокуратуры поверил этим влажным фантазиям, нарушив 14-ю статью УПК РФ и протянул это дальше в своё обвинительное заключение. Но об этом мы также поговорим чуть-чуть позже. На этом второй пункт закончен.
Мы переходим к третьему пункту, который связан с тем, что меня незаконным образом внесли в реестр экстремистов, террористов без какого-либо судебного решения уже после того, как моя невиновность была доказана. Это произошло, если мне не изменяет память, четвёртого июня. Меня внесли в реестр, который не просто звучит грозно и, кроме этого, не даёт никаких ограничений, он накладывает достаточно серьёзные ограничения, потому что я не могу заниматься в рамках Российской Федерации сейчас вообще никакой экономической деятельностью — то есть, я не могу вступать в наследство, я не могу покупать и продавать своё имущество, я не могу получать больше 10-ти тысяч рублей в месяц, а это, я вам напомню, меньше прожиточного минимума в любом из регионов Российской Федерации по состоянию на 2026-ой год. То есть, меня буквально уничтожили как экономический субъект за те действия, которых я не совершал и которые доказано следствием, что я данных действий не совершал, потому что нет состава преступления. И меня всё равно внести в данный реестр — несмотря на это, без решения суда, просто потому что могут!
Почему я говорю об этом? С точки зрения человеческой морали это недопустимо! С точки зрения законодательства Российской Федерации это недопустимо! С точки зрения банального здравого смысла это недопустимо по той простой причине, что человек не может нести вину за те действия, которых он не совершал. Это известно любому школьнику, начиная с первого класса. И вам, как судьям, это тоже должно быть понятно. Я очень сильно на это надеюсь, по крайней мере.
Четвёртый пункт. В мае 2025-го года, к сожалению, скончалась моя бабушка, и мне не дали возможности никак с ней попрощаться. При чем умерла она из-за непосредственно моего ареста, потому что на момент, как мне стало известно позднее, 17-го и 18-го марта к ней являлись разного рода мордовороты, которые пытались ей угрожать. И, в принципе, угрожали, с тем, что она должна выдать, где я, и так далее, и так далее. А бабушке, как бы я говорю вам, 86 лет — представьте себе бабушку, к которой приходят какие-то мордовороты и начинают в активной форме угрожать ей о том, что её внуку скоро придёт конец. И после этого она видит в новостях о том, что её внук действительно избит и закинут в тюрьму за те деяния, которых он не совершал. Сердце бабушки, к сожалению, не выдержало. И в мае 2025го года я понёс невосполнимую утрату в лице близкого родственника, моей бабушки Фроловой Галины, которая, к сожалению, уже никогда не вернётся на эту землю. И это очень большая утрата для меня! И более того, мне не дали с ней попрощаться. Согласно УИПу, есть обстоятельства, которые позволяют мне съездить в семидневный отпуск для того, чтобы проститься с родственником. Это прямо дословно прописано в УИПе — то, что это является исключительным обстоятельством, которое подлежит рассмотрению. Но это не рассмотрел ни Следственный комитет в лице Акимовой и ее начальника Шевелева ГС, ни суд первой инстанции — Мещанский, в который я также подавал данные ходатайства. Эти ходатайства просто были проигнорированы. И никакого отказа мотивированного я даже на них не получил, не говоря уже о том, чтобы их удовлетворить, хотя согласно законодательству Российской Федерации и всем правам, которые у меня есть в рамках данной Федерации Российской, это должно было быть удовлетворено, и я должен был поехать спокойно хотя бы проститься со своим родственником, которые умер из-за того, что правоохранительные органы наворотили в рамках моего уголовного дела. Так мы закончили пункт номер четыре и переходим к пункту номер пять.
Пункт номер пять о том, что следователь Акимова Марина Александровна неоднократно в рамках следственного разбирательства назначала, переназначала, отменяла экспертизы. В итоге ни одна из этих экспертиз не легла в уголовное дело, кроме непосредственно экспертизы номер 118Ке, которая доказывает мою невиновность по 282-ой статье, и экспертизы 408 Э, которая доказывает какую-то часть моей вины по статье 148.
Соответственно, все данные действия были исключительно для затягивания судебного процесса, периода следствия и также являются незаконными, о чём я прошу разобраться представителя прокуратуры в рамках своей последней речи — раз уж они меня слышат, прошу, пожалуйста, инициируйте проверку следователя Акимовой, потому что жалобы, которые я направлял со своим адвокатом, ни одна из них не была удостоена ответа — на бездействие следователя, соответственно.
Мы переходим к пункту номер шесть, мой любимый пункт, потому что это буквально момент, когда на моих глазах следователь Акимова, ее карманный адвокат Сериков ДМ и судья Изотова плюс какой-то представитель прокуратуры, фамилию которого я уже, к сожалению, не помню, но тем не менее. Данные четыре лица буквально на моих глазах изнасиловали само понятие справедливости и законности судебного процесса. Потому что 14-го ноября 2025-го года за три часа до того, как у меня официально заканчивался срок содержания под стражей в рамках следственного изолятора номер семь, было проведено судебное заседание. Я был на него вывезен в 19-ть 40 из СИЗО, то есть в момент, когда рабочий день закончился у судов, у конвоиров, у всех представителей следственных органов, у всех адвокатов и так далее. То есть я был вывезен после рабочего дня. Это во-первых.
Во-вторых, в материалах дела есть ходатайство от 14-го числа, которое как раз-таки ходатайствует о моем продлении. И это нарушает все сроки уведомления судов со стороны следственного комитета. То есть день в день за несколько часов до этого заседания следователь Акимова прибежала к Изотовой и, видимо, стоя на коленях, умоляла её продлить меня под стражей, потому что иначе я не понимаю, как это вообще могло произойти — потому что это нарушает абсолютно все требования уголовно-процессуального кодекса, абсолютно все требования пленумов Верховного суда, указов президента, федеральных законов и так далее, всего, что связано с судопроизводством. На этом всё уже, в принципе, могло бы закончиться с точки зрения незаконности. Но в рамках данного судебного заседания произошло еще более незаконное действие со стороны Акимовой Марины Александровной.
Она пригласила на судебное заседание своего бывшего коллегу, следователя Мещанского МРСО Серикова ДМ, кажется, Даниил Михайлович, могу ошибаться, потому что много времени это прошло, а сохранились у меня только инициалы данного человека, но его фамилия Сериков. Он работал в следственном отделе вместе с Акимовой, и в рамках заседания 14-го ноября он был представлен на судебном заседании как адвокат, причём не по назначению, а по соглашению. По назначению он не мог быть назначен по следующим основаниям — его адвокатский орден, во-первых, выдан в Краснодарском крае, что не позволяет по подсудности, потому что в рамках судебного законодательства по назначению мне мог быть выслан только адвокат из Москвы или, в крайнем случае, из Московской области, ни тому, ни тому Сериков не удовлетворяет. Во-вторых, день в день не назначается адвокат по назначению, тем более после того, как рабочий день суда уже закончился. Соответственно, помимо этого, он ещё и был назначен как адвокат по соглашению. Соглашение ни я, ни мои родственники, ни кто-то из близких людей, ни законные представители, ни адвокат, ни кто-то ещё соглашение с Сериковым не заключал. Это очень важно понимать! Откуда у него взялось это соглашение, я абсолютно не понимаю. Возможно, ему это соглашение выказала Акимова. И тогда мы здесь видим очередную коррупционную составляющую в рамках моего дела. И прошу представителей прокуратуры разобраться в действиях Акимовой по признакам всех озвученных мною преступлений, которые она совершила в рамках следственного процесса.
В рамках судебного заседания я также подал, я подписал отказ от услуг Серикова, который был подан судьёй Изотовой. Я подал точно так же отвод, заявил о своем недоверии и ходатайствовал о том, чтобы был приглашён мой адвокат, выставлял требования о том, чтобы мне дали хотя бы связаться с моим адвокатом, потому что у меня был адвокат по соглашению и он не был уведомлен о данном заседании, потому что на момент апелляции 12-го ноября 2025-го года ни мой адвокат, ни я, ни кто-либо из близких родственников не знал о том, что назначено заседание на 14-го ноября, более того, на сайте Мещанского суда, где публикуются все дела, данное дело появилось только в полночь с 14-го на 15-ое число, потому что завершено фактически, оно было в 21 30, и это нарушает абсолютно все мыслимые и немыслимые требования законодательства в рамках судопроизводства. Соответственно, из того, что я сейчас озвучил, я прошу проверить в действиях Акимовой Марины Александровны, Серикова ДМ и судьи Мещанского районного суда Изотова KС коррупционную составляющую по продлению 14-го ноября 2025-го в рамках моего уголовного отдела.
Мы переходим к следующему пункту, пункт номер семь. Это уже непосредственно обвинительное заключение, которое составлено Мещанской прокуратурой 24-го декабря 2025-го года и, соответственно, вручено мне 25-го декабряю В данном обвинительном заключении чёрным по белому написано, что в рамках моей деятельности отсутствуют сведения о потерпевших, характере причинённого ущерба, вреда и так далее, то есть нет объективной составляющей состава преступления. Помимо того, что экспертами доказана моя невиновность. В деле нет по 282-ой вообще никакого состава преступления, также его нет и по 148-ой, потому что сами органы прокуратуры подтверждают, что нет потерпевших, нет ущерба, нет никаких исков и характер причиненного ущерба также не классифицирован. Все эти данные отсутствуют в рамках обвинительного заключения, а соответственно отсутствует объективная часть состава преступления в рамках моей деятельности. Это было нарушено в рамках судебных заседаний, потому что на судебном заседании 19-го числа появились какие-то потерпевшие. Откуда они появились, абсолютно непонятно. Это также нарушает принцип равенства сторон перед судом, потому что мне и моему адвокату было выставлено обвинительное, в котором нет никаких потерпевших, а когда мы пришли на заседание, потерпевшие каким-то магическим образом появились, и это также является нарушением в рамках уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации.
Заседания проведены были со всеми нарушениями. Какие конкретно это были нарушения? Во-первых, судья Мещанского районного суда Менделеева Олеся Анатольевна не давала моему защитнику проводить допрос обвиняемого в рамках судебного процесса, постоянно перебивала, постоянно влезала, не давала мне никак присутствовать в рамках судебного процесса, потому что каждый раз, когда я давал какие-либо показания, она говорила, что данные показания не будут рассмотрены судом. Какие именно обстоятельства этому послужили, непонятно, но законных оснований для того, чтобы отклонять мои показания, не было, потому что каждое из моих показаний касалось исключительно материалов дела и всех действий, которые были совершены в рамках данного дела.
Более того, не было рассмотрено ни одно из моих ходатайств, они были попросту проигнорированы и даже меня удалили с судебного заседания во время чтения одного из данных ходатайств, хотя в рамках судебного процесса все ходатайства должны быть рассмотрены и они могут быть заявлены на любой стадии судебного процесса, согласно УПК РФ. Соответственно, это тоже серьёзное нарушение.
Более того, в рамках судебных прений, в рамках моего последнего слова и так далее… В рамках судебных прений и в рамках представления доказательств со стороны защиты судья Менделеева не давала нам с адвокатом воспользоваться правом на защиту, чем явно показывала свою предвзятость по отношению к стороне обвинения.
И в рамках своего судебного приговора мы переходим к самому интересному, потому это уж совсем уже жестокое нарушение законодательства Российской Федерации. Я в рамках своей апелляционной жалобы указывал очень много пунктов, согласно которым я считаю, что на судах 12-го января, 19-го января, 27-го января и 2-го февраля 2026-го года по отношению ко мне в лице Менделеевой Олеси Анатольевны было совершено преступление, предусмотренное частью два статьи 305 УК РФ, а именно выдача неправосудного приговора, связанного с лишением свободы, по тем простым основаниям, что я сейчас беру в руки приговор — на 20-ой странице мы видим, что экспертиза процитирована, и в рамках 20-й страницы здесь точно так же написано, что в действиях Останина, в высказываниях Останина, озвученных им в ходе выступления “Стендап за 60 секунд”, зафиксированных на видеозаписи по такому-то адресу, представленного на таких-то дисках, не содержится психологических и лингвистических признаков возбуждения вражды, ненависти по отношению к какой-либо группе лиц. Данные экспертизы зафиксированы в том один из дела 126 146, если верить данному приговору. И уже через одну страницу судья Менделеева пишет: «Проведённые по делу экспертные исследования, изложенные выше, по мнению суда полностью соответствуют требованиям уголовно-процессуального закона. Порядок и производство уголовных экспертиз соблюдён. Нарушений федерального закона РФ о государственной судебной экспертной деятельности в Российской Федерации при проведении экспертиз не усматривается. Заключения экспертов соответствующим требованиям статьи 80 и 204 УПК РФ — в них приведены выводы по поставленным перед экспертами вопросам и их обоснованиям. Экспертизы выполнены в надлежащих экспертных учреждениях специалистами, имеющими специальное образование, необходимые познания, большой стаж экспертной работы, квалификация которых сомнений не вызывает. Эксперты перед началом производства экспертиз предупреждались об уголовной ответственности по статье 307 УК РФ, и заключение указанных экспертиз основывается на исследованиях, которые проводились экспертами объективно, на строго научной и практической основе в пределах соответствующей специальности. При этом для производства экспертных исследований экспертами были предоставлены все необходимые исследования по настоящему уголовному делу. Заключения экспертами оформлены надлежащим образом, научно обоснованы, выводы экспертов мотивированы, представляются суду ясными и понятными. Оснований сомневаться в достоверности и обоснованности выводов экспертов не имеется. Экспертами даны ответы на все поставленные перед ними вопросы, связанные с объяснением обстоятельств, имеющих значение для дела, и оснований, предусмотренных в статье 207 УПК РФ. Для назначения по настоящему уголовному делу дополнительных либо повторных экспертиз не имеется. На основании изложенного суд считает необходимым приведённые выше экспертные исследования, которые согласуются с совокупностью собранных по уголовному делу доказательств, положить в основу приговора».
То есть в основу приговора легло то, что я невиновен по 282-ой статье! И за мою невиновность мне судья Менделеева представляет — что у нас? Читаем соответственно — по пункту В части два статьи 282 УК РФ в виде лишения свободы сроком на пять лет девять месяцев.
Соответственно, судья Менделеева, установив в рамках судебных доказательств, что экспертные заключения являются полностью удовлетворяющими требованиям российского законодательства, и они ложатся в основу приговора, то есть судья Менделеева подтверждает мою невиновность согласно данным экспертным заключениям и согласно тому, что наказано в приговоре, но даёт невиновному человеку пять лет девять месяцев лишения свободы. Это непосредственно состав преступления по части два статьи 305 УК РФ, связанной с незаконной выдачей приговора с лишением свободы гражданина. Соответственно, я прошу и в рамках своей апелляционной жалобы, и в рамках правосудия и всего прочего инициировать факт проверки в действиях Менделеевой Олеси Анатольевны признаков преступления, предусмотренных частью второй статьи 305 УК РФ. Соответствующее заявление подано мной 25-го февраля в ВСУ СК РФ на имя Бастрыкина. Соответственно, вы можете посодействовать в том, чтобы данная проверка ускорилась, и это может сделать как представитель суда по предписанию, так и представитель прокуратуры, которая находится в рамках судебного заседания, о чём я прошу в рамках своей апелляционной жалобы. И более того, вы обязаны выпустить меня, потому что состава преступления нет, быть не может, и невиновный человек уже в течение года каким-то непонятным образом находится в тюрьме и ему ещё и приговор сверху на пять и девять лет дали.
Далее мы переходим к правой руке непосредственно Менделеевой Олеси Анатольевны в рамках данного судебного заседания, а именно к старшему помощнику Мещанского районного прокурора Малышевой Е A, к сожалению, у меня есть только её инициалы, у меня нет непосредственно полного имени. Малышева в рамках своей деятельности составляла обвинительное заключение. И в рамках данного обвинительного заключения она точно также видела, что я невиновен, потому что все её экспертные заключения были на руках. Она неоднократно в рамках обвинительного заключения ссылается на данные экспертизы, в том числе цитирует, что экспертами признана моя невиновность. При этом она не отказалась от обвинения в части два статьи 282, в чём я также вижу состав для проверки признаков преступления, предусмотренного частью второй статьи 299 УК РФ, а именно привлечение невиновного человека к уголовной ответственности с обвинением его в тяжком преступлении. Собственно, почему, я так считаю — в промежуток времени с 16-го декабря 2025-го года по 2-ое февраля 2026-го года Малышева взяла в производство моё уголовное дело, в котором, согласно экспертизе, которую я уже неоднократно цитировал, нет состава преступления. Секундочку буквально. То есть других доказательств виновности по статье 282 в материалах дела нет. Более того, для обвинения гражданина в части второй 282-ой статье требуется квалифицирующий признак, согласно одному из пунктов, предусмотренных в данной статье. Органы следствия, а вслед за ними и представители прокуратуры Малышева Е.A. указывает пункт В, то есть в составе группы лиц. Хотя в материалах дела отсутствует доказательство наличия группы лиц. Органы следствия и прокуратура ссылаются лишь на домыслы в рамках обвинительного заключения, что напрямую противоречит части четыре статьи 14 УПК РФ. Обвинительный приговор не может быть основан ни на каких предположениях. Помимо этого, в материалах дела есть показания свидетелей, как со стороны обвинения, так и со стороны защиты, о чем мы неоднократно сегодня говорили с моим защитником Мещеряковым Михаилом, и также мои собственные показания, доказывающие отсутствие группы лиц и подтверждающих, что обвиняемый, то есть я действовал самостоятельно.
Таким образом, Малышева привела невиновного к уголовной ответственности, соединила с обвинением лица в совершении тяжкого преступления, что составляет объективную часть, предусмотренную частью два статьи 299 УК РФ. Будучи представителем прокуратуры, Малышева чётко осознавала, что в материалах дела присутствует доказательство моей невиновности, так как она на них неоднократно ссылается и на заседаниях 12-го, 19-го, 27-го января, я это также неоднократно цитировал. Также Малышева осознавала факт отсутствия в деятельности моей наличия группы лиц, так как в деле нет доказательств существования какой-либо группы лиц, а в показаниях свидетелей, в показаниях моих и также в отказе в уголовном деле, который находится в рамках материалов дела, подтверждается отсутствие группы лиц. Данные показания были озвучены в том числе в ходе судебных заседаний, поэтому Малышева попросту не могла о них не знать. Будучи старшим помощником Мещанского районного прокурора, Малышева осознавала, что без квалифицирующего признака невозможно оставить обвинение в части второй 282-ой статьи УК РФ. И также Малышева осознавала, что нарушает часть четвёртую статьи 14 УПК РФ, так как её профессиональная деятельность напрямую связана со знанием УК и УПК РФ.
Зная о данных нарушениях процессуального уголовного законодательства, Малышева оставила обвинительную часть без исключения, а значит её действия были осознаны и формируются на домыслах. На заседаниях 27-го января 2026 года и 2-го февраля сторона защиты неоднократно приводила факт отсутствия состава преступления в действиях моих, цитируя материалы уголовного действия. В рамках прений я также напрямую предложил Малышевой отказаться от обвинений по пункту В части второй статьи 282 УК РФ в связи с отсутствием состава преступления, от чего она отказала, в очередной раз подтвердив преступный умысел своих намерений. 19-го февраля я получил операционное представление, подписанное Малышевой, где она требует ужесточения наказания для меня, чем ещё раз подтверждает прямой умысел к совершению преступления.
Из того, что я сейчас озвучил, плавно вытекает то, что в действиях Малышевой есть как объективная часть состава преступления по 299-ой статьи части второй, так и субъективная часть, потому что её умысел вполне себе понятен и подтверждается её деятельностью, которая неоднократно повторялась в рамках судебного процесса и в рамках подготовки к судебному процессу.
Соответственно, я прошу проверить её по части второй 299-ой УК РФ, так как это серьёзное нарушение законодательства. И, помимо этого, в рамках своего представления она также фальсифицирует доказательства, что является 303-ей статьей УК РФ. Каким именно образом она их фальсифицирует — она говорит, что я нарушал ранее избранную мне меру пресечения. Но мера пресечения мне была избрана всего лишь один раз 19-го марта, и более она не изменялась, и я её не нарушал. Начиная с 19-го марта я сижу в тюрьме, а откуда она взяла факт нарушения мною какой-то меры пресечения абсолютно непонятно, но это создано исключительно для того, чтобы её апелляционное представление имело хоть какой-то вес в глазах судьи, который может из-за своей усталости или чего-либо ещё придать этим словам действительно объективную оценку, хотя это не соответствует действительности. Соответственно, это является фальсифицирующим доказательством для ужесточения срока в рамках данного апелляционного заключения, соответственно, формирует состав преступления 303-ей статьи УК РФ, о чём я также заявляю в рамках данного заседания и прошу суд инициировать проверку по всем данным статьям в действиях Малышевой ЕА.
Собственно, мы переходим к 11-му пункту. Осталось совсем немного. 11-ый пункт — это у нас сегодняшнее заседание, которое также проведено со всеми возможными нарушениями уголовно-процессуального закона. Потому что я не был ознакомлен с апелляционной жалобой моего адвоката. Моего адвоката не ознакомили с протоколами судейскими от первой инстанции. Нарушены все порядки уведомления сторон. Мы об этом неоднократно заявляли, в том числе в форме замечаний председательствующему комиссии, в том числе в форме отводов. Всё это было проигнорировано судом второй инстанции, что является прямым нарушением, во-первых, уголовно-процессуального законодательства, а именно, если мне память не изменяет, главы 15 о подаче ходатайств, и главы 45 непосредственно о рассмотрении дел в апелляционной инстанции. Соответственно, данных нарушений зафиксировано огромное количество, и абсолютно непонятно, почему при данном количестве нарушений суд не вернул уголовное дело в суд первой инстанции для исправления всех данных нарушений и, собственно, чтобы после этого провести апелляционное заседание уже по всем законным требованиям, как этого требует закон Российской Федерации — будь то пленумы, будь то уголовно-процессуальный закон, будь то уголовный закон, будь то указы президента или федеральный закон о работе судов.
Соответственно, данное заседание также проведено в большей степени незаконным образом, о чём неоднократно заявлял я, о чём неоднократно заявлял защитник Мещеряков, о чём свидетельствует тон, манера и всё прочее в данном судебном заседании, представленной судейской коллегией, и очевидно абсолютно для любого здорового человека, что происходило в рамках сегодняшнего судебного заседания.
Не зря мы рассматриваем данный процесс тройкой. Всем известны сталинские тройки. Сегодня, в принципе, процесс вполне себе напоминал эти ужасы судебного произвола, и данное заседание также считаю незаконным и нарушающим моё право на защиту, нарушающим принцип равенства сторон перед судом, нарушающим непредвзятость суда, его справедливость и так далее. В общем, все требования, которые законодательство Российской Федерации предъявляет к суду. И это достаточно серьёзные нарушения, о которых я в очередной раз заявляю в рамках данного заседания и прошу внести всё это в протокол с дальнейшей выдачей предписаний председательствующему и членам судейской коллегии.
12-ый пункт связан с тем, что я в суде первой инстанции, к сожалению, в силу того, что был достаточно сильно истощён физически во всём множестве заседаний, сегодня, к сожалению, мы тоже потратили семь часов на достаточно бессмысленные действия с точки зрения закона, потому что заседание должно было закончиться в 9 30, ровно после того, как оно началось, путём того, что суд обязан был отправить дело обратно в суд первой инстанции для устранения недочётов, но почему-то этого не было сделано, и в итоге мы семь часов потратили на то, чтобы каким-то образом пробить стену этой сталинской тройки, даже не знаю, получилось у нас это или нет. Но по крайней мере с мёртвой точки мы сдвинулись — и спасибо на том.
В общем, в суде первой инстанции я не рассказал очень важную штуку, а именно я не поблагодарил всех своих близких и друзей, которые меня поддерживают, а также всех неравнодушных людей, которые на протяжении всего этого года шлют мне письма. К сожалению, другой связи мы лишены, потому что сначала следствие, а теперь и суд первой инстанции продолжает эти моральные пытки с тем, чтобы не предоставлять мне связь с родственниками, любимыми мне людьми, в том числе не предоставляют свидания, в том числе не предоставляют телефонные звонки и так далее.
Соответственно, общаемся мы только письмами, и я благодарю каждого, кто писал мне письма на протяжении этого года. Вы написали достаточно много тёплых слов в рамках своих писем. Я отвечаю абсолютно на каждое письмо, которое мне поступает. Если вдруг вы отправляли мне письмо и не получили от меня ответ, скорее всего, это значит, что оно до меня не дошло. Потому что я на протяжении этого года ответил абсолютно на все письма, которые мне поступали. И продолжу этим заниматься в рамках того срока, который ещё останусь в рамках СИЗО семь, по крайней мере. Дальше я не знаю, будет ли сервис ФСИН-письмо или нет. Но пока что можете активно писать. Я рад каждому вашему письму. Делюсь с вами своим настроением, мировоззрением, любовью к жизни и так далее, за что вы точно так же часто меня благодарите. И я действительно рад, что круг этой энергии, достаточно доброй и не имеющей никаких задних умыслов за спиной и так далее, вообще сформировался. Спасибо вам за то, что вы пишете! И спасибо, что благодарите, в том числе и меня, что я стал для вас какой-то душевной отдушиной, либо примером, либо ещё чем-то, что вы пишете в своих письмах. Мне правда приятно.
И я хочу поблагодарить, естественно, мою жену, которая находится сейчас в зале суда. Я очень сильно тебя люблю и жду уже с нетерпением нашей свадьбы 25-го числа, надеюсь, она состоится и, надеюсь, этому не помешает даже вот эта вот сталинская тройка, которая сидит передо мной на данный момент. Но, так или иначе, всё у нас будет хорошо, я тебя очень люблю.
Судья: Значит, Останин, будьте добры, ближе к теме судебного разбирательства. С женой пообщайтесь в других, в другой ситуации.
Ваша честь, я напоминаю вам, что если вы прерываете…
Судья: Я имею право вас прервать в том случае, если вы выступаете не по теме судебного разбирательства.
Ваша честь…
Судья — Сколько бы вы Останин голос не повышали, это не изменит того факта, что вы выступаете не по предмету судебного разбирательства. Пожалуйста, продолжайте. Мы так много чего выслушали, не касающегося приговора, который обжалован. Пожалуйста, продолжайте по предмету судебного разбирательства.
Прошу внести в протокол судебного заседания, что председательствующий на никаких основаниях прервал меня в рамках последнего слова, а это приводит к тому, что приговор должен быть отменён, и я должен быть отправлен сейчас в зале судебного заседания.
Судья: Продолжайте, Останин, продолжайте.
По той простой причине, что я не нарушал требования уголовно-процессуального законодательства и уголовного законодательства. Вы можете меня прервать только в том случае, если я совершаю новое преступление. Этого не производилось в рамках моего последнего слова. Соответственно, я прошу внести в протокол то, что председательствующий перебил меня в рамках последнего слова и тем самым подписал оправдательный приговор. Спасибо.
Дальше мы переходим к последнему пункту в рамках моего последнего слова, который в том числе связан с материалами уголовного дела. В рамках моей деятельности на протяжении всей жизни и тем более на протяжении 2025-го года нет состава преступления. Нет состава преступления с точки зрения объективной части. Это доказывается в том числе самим следствием и самой прокуратурой, которые неоднократно ссылаются на то, что я не виновен, но при этом оставляют обвинение.
Помимо этого нет никаких доказательств субъективной части состава преступления, потому что умысла у меня не было никогда и до сих пор его нет, каких-то планов и так далее, и так далее, и так далее. Что в своих влажных фантазиях нарисовала следователь Акимова, а вслед за ней помощник прокурора Малышева, никогда не существовало в реальности. И они ничем не доказаны, кроме этих самых домыслов и влажных фантазий. Соответственно, в рамках любого обвинения по 148-ой статье, либо по 282-ой, нет ни объективной части состава преступления, ни субъективной части состава преступления. Та экспертиза, которая подтверждает, что я якобы оскорбил какие-то чувства верующих, точно так же подавалась на пересмотр [нрзб.]. Соответственно, это не является каким-то важным фактором по той простой причине, во-первых, что это действие субъективно и окей, даже если это доказано, я не отказываюсь от штрафа в 300 тысяч. Окей, я готов принять эту пулю в колено, если вы действительно считаете, что вы доказали, что я кого-то оскорбил. Ноль вопросов.
Но есть один очень существенный момент. Данное преступление имеет под собой малую тяжесть. То есть сроки давности по статье 148 составляют всего лишь два года. Данное выступление состоялось в ноябре 2022-го года, то есть уже почти четыре года назад. Сроки давности по данному преступлению давным-давно прошли, и вне зависимости от того, что об этом говорят эксперты, мы не можем рассматривать данное уголовное дело в рамках 148-ой статьи, потому что из него истекли сроки давности. Соответственно, я не виновен по статье 282, что доказано самими экспертами, самим следствием и отсутствием доказательств какой-либо группы лиц, также отсутствием доказательств по умыслу и всему прочему. То есть в рамках дела нет ни одного доказательства моей вины, но зато есть много доказательств моей невиновности. Соответственно, в рамках 282-ой статьи я обязан быть оправдан прямо здесь и сейчас. И в рамках 148-ой статьи также нет состава преступления, потому что сроки давности давно прошли, и то единственное доказательство от экспертов, которое присутствует в материалах этого дела, не имеет никакого значения, потому что сроки давности давным-давно прошли.
И значит, я не виновен по статье 282, я не виновен по статье 148, как бы вы ни хотели обратного. И значит, что сейчас в рамках данного апелляционного заседания вы как судейская коллегия обязаны отменить приговор Мещанского районного суда от четвёртого февраля 26-го года и выдать мне оправдательный приговор, освободив меня прямо в зале суда на свободу, где я и должен был находиться все это время. На этом моё последнее слово завершено.
Спасибо.
6 марта 2026 года,
Московский городской суд, Москва, Россия.
Источник: SOTAvision.
Подробнее о деле: «Мемориал».
Фото: SOTAvision.