Шимелиович Борис Абрамович

Медицинский и общественный деятель. С 1931 года главный врач Центральной клинической больницы имени Боткина. С 1942 года член президиума Еврейского антифашистского комитета, созданного в 1942 году для сбора помощи от «братьев-евреев во всём мире» Советскому Союзу. Деятельность ЕАК помогла открыть Второй фронт.

Арестован в январе 1949 года, обвинён в еврейском национализме, создании антисоветского подполья, связях с американской разведкой, госизмене. Показания были сфальсифицированы, применялись избиения, пытки. Единственный из обвиняемых, выдержавший пытки и не признавший вину на следствие. Суд прошёл в закрытом режиме — без публики, без участия обвинения и защиты. В июле 1952 года приговорён к расстрелу с конфискацией имущества. Расстрелян 12 августа 1952 года. Прах погребён в Общей могиле № 3 невостребованных прахов на новом Донском кладбище в Москве. Реабилитирован в 1955 году.

1950-е

Время чтения: 3 минуты.

Последнее слово

«Я хочу ещё раз подчеркнуть, что в процессе суда от обвинительного заключения ничего не осталось. Всё, что “добыто” на предварительном следствии, было продиктовано самими следователями…».

Я уже имел возможность всё сказать суду за время судебного следствия. Хочу только отметить некоторые моменты. За всё время предварительного следствия мне ни разу не пришлось думать над тем, что мне необходимо сказать следователю. Я говорил только то, что знал.

Здесь в суде разбирался вопрос о разговорах по поводу смены 18-ти редакторов медицинских журналов. Я должен сказать, что ещё в то время считал, что их надо было сменить, но это надо было сделать очень осторожно.

За период судебного заседания я передал на имя председателя суда девять копий моих заявлений в адрес правительства, написанных мною в период следствия, и теперь я уверен, что они дойдут до ЦК партии.

Два слова о Крыме. Здесь установлено, что я к отправлению докладной записки о Крыме никакого отношения не имел, Эпштейн мне сказал, что это сделано по указанию “сверху”. В деле имеется докладная записка о Крыме, якобы написанная мною в феврале 1944-го года, что не соответствует действительности, на что указывает несоответствие указанной даты с содержанием.

Кроме всего сказанного я прошу суд войти в соответствующие инстанции с просьбой запретить в тюрьме телесные наказания. А также отучить отдельных сотрудников МГБ от мысли, что следственная часть — это “святая святынь», и заставить их понимать, что самое святое у нас — это партия.

Я прошу устранить зависимость тюремной администрации от следственной части.

Я просил бы запретить отдельным следователям в период допроса изучать произведения классиков марксизма-ленинизма.

На основании мною сказанного в суде я просил бы привлечь к строгой ответственности некоторых сотрудников МГБ.

Я никогда не признавал себя виновным на предварительном следствии. Ни разу моя мысль не бросила тень на партию и даже на МГБ в целом. Но на отдельных лиц из числа работников МГБ, в том числе и на Абакумова, такая тень легла, и я прошу принять в отношении их самые строгие меры.

Моя совесть чиста, и всегда она была принципиально-партийной, и этим людям из МГБ не удалось меня сломить.

Я хочу ещё раз подчеркнуть, что в процессе суда от обвинительного заключения ничего не осталось. Всё, что “добыто” на предварительном следствии, было продиктовано самими следователями, в том числе и Рюминым.

Последние 30 лет моей жизни были очень хорошими потому, что я никогда не опирался на отдельных людей, а опирался только на партию, которая меня всё время двигала вперёд.

Когда говорят о какой-то моей связи с Гольдбергом и Новиком, то для того, чтобы опровергнуть это, достаточно сказать, что за 18 лет моей работы в больнице там было очень много сотрудников иностранных посольств и других иностранцев и никаких мне замечаний со стороны МГБ не было.

Я очень любил свою больницу, и вряд ли кто другой будет её так любить.

Кроме того, я выполнял отдельные поручения МГБ лучше, чем это делали другие.

На основании всего сказанного прошу суд за ложностью и недоказанностью обвинения дело в отношении меня прекратить и меня из-под стражи освободить. Дать возможность мне снова быть в советской партийной семье и работать вновь в больнице Боткинской.

11 июля 1952 года,
Верховная Коллегия Верховного суда, Москва, СССР.

Источник: «Неправедный суд. Последний сталинский расстрел».
Подробнее: Википедия.
Фото: Википедия.