Евдокимов Григорий Еремеевич

Революционер, хозяйственный деятель 1884 года рождения. Участник левой оппозиции. Член ЦК РКП(б) в 1919-1920 и в 1923—1927 годах. Впервые арестован в 1908 году за революционную работу. В Гражданскую войну участвовал в обороне Петрограда. Соратник Г. Зиновьева. До последнего ареста работал начальником управления в Наркомате пищевой промышленности.

Дважды арестовывался – в 1928 и 1935 годах. В 1936 году — подсудимый на Первом Московском процессе — показательном суде над группой бывших руководителей партии, в прошлом активных участников оппозиции. Обвинён в участии в контртеррористической организации с целью убийства руководителей правительства и в подготовке и убийстве С. Кирова. В августе 1936 года приговорён к смертной казни и расстрелян. Реабилитирован за отсутствием состава преступления в 1988 году.

1930-е

Время чтения — 3 минуты.

Последнее слово

«Кто нам теперь поверит хоть в одном слове? Кто поверит нам — разыгравшим гнусную комедию у свежей могилы убитого нами Кирова, нам, только случайно и то не по нашей вине не ставшими убийцами Сталина и других вождей народа!»

Кто нам теперь поверит хоть в одном слове? Кто поверит нам — разыгравшим гнусную комедию у свежей могилы убитого нами Кирова, нам, только случайно и то не по нашей вине не ставшими убийцами Сталина и других вождей народа! Кто поверит нам, представшим перед судом, как контрреволюционная бандитская шайка, как союзники фашизма, Гестапо?

Разве хотя бы у одного из нас, осуждённых во время прошлогоднего ленинградского процесса зиновьевцев, дрогнуло сердце при мысли об оставшихся на воле сообщниках, хотя, сидя в тюрьме, мы знали, что каждый день, каждый час может раздаться новый злодейский выстрел. Никто из нас не сделал того, что должен был бы сделать, если бы хотя тончайшая нить связывала бы нас с делом революции.

Еще в 1926–27 годах мы быстро вызревали в отряд мировой контрреволюции. Во время пленумов ЦК, которые тогда происходили, мы обычно, оставляя на пленуме одного «наблюдателя», сами собирались тут же в Кремле на квартире Каменева для обсуждения своих контрреволюционных дел. И вот один из этих наших «наблюдателей», получив смену и вернувшись с пленума Центрального Комитета на наше заседание, заявил: «Ну, знаете, атмосфера! Я чувствовал, что сижу среди классовых врагов». И он был прав. Это было еще в 1926–27 годах, и сказавший это не ошибся. Да, на пленуме ЦК сидели те, кто руководил социалистическим строительством, а у Каменева на квартире заседали представители контрреволюции…

Зиновьев говорил здесь о «без пяти минут фашизме». Нет, Зиновьев, мы должны говорить не о фашизме без пяти минут, а о фашизме плюс пять минут.

Мы от фашистов отличаемся очень невыгодной для нас стороной. Фашизм прямо и открыто писал на своём знамени «смерть коммунизму». У нас всё время было на устах «Да здравствует коммунизм», а на деле борьба против победившего в СССР социализма. На словах — «Да здравствует великий вождь Сталин» — на деле — подготовка убийства Сталина.

На словах — «Да здравствует Всесоюзная коммунистическая партия», на деле — подготовка убийств членов Политбюро Центрального комитета партии, одного из которых мы и убили. На словах — «Долой империализм», на деле — ставка на поражение СССР в борьбе с международным империализмом.

Троцкий не сидит вместе с нами на скамье подсудимых, так как находится за границей. У него две перспективы: либо исчезнуть немедленно и бесследно, как исчез Азеф, не только с политической арены, но вообще с арены жизни, перейти в небытие, спрятаться по какой-нибудь фальшивке, как спрятался Азеф, либо предстать в своё время перед пролетарским судом.

Не нахожу возможным просить о снисхождении. Слишком велики наши преступления и перед пролетарским государством, и перед международным революционным движением, чтобы мы могли рассчитывать на снисхождение.

Я прошу только поверить мне: самым тяжёлым для меня является то, что сейчас, как сказал прокурор, из уст десятков миллионов трудящихся гремит проклятие против нас, и требование государственного обвинителя расстрелять нас — мы заслужили.

22 августа 1936 года,
Верховная Коллегия Верховного суда, Москва, СССР.

Источник: «Исторические материалы».
Подробнее: Википедия.
Фото: Wikipedia.