Зиновьев Григорий Евсеевич

Настоящее имя Овсей-Гершен Аронович Радомысльский. Революционер, политический и государственный деятель 1883 года рождения. После смерти В.Ленина — один из главных претендентов на лидерство в партии. Член РСДРП с 1901 года. Член Политбюро ЦК партии в 1921-1926 годах. С 1917 года – председатель Петроградского Совета, главный организатор политики «красного террора» против интеллигенции и бывшего дворянства.

За участие в левой оппозиции дважды исключался из партии — в 1927 и 1932 годах. В 1936 году — подсудимый на Первом Московском процессе — показательном суде над группой бывших руководителей партии, в прошлом активных участников оппозиции. Обвинён в участии в контртеррористической организации с целью убийства руководителей правительства и в подготовке и убийстве С. Кирова. В августе 1936 года приговорён к смертной казни и расстрелян. Реабилитирован за отсутствием состава преступления в 1988 году.

1930-е

Время чтения — 3 минуты.

Последнее слово

«Мы нарушили основной закон большевистской партии, заключавшийся в недопущении фракций и группировок в большевистской партии».

Я хочу ещё раз сказать, что признаю себя целиком и полностью виновным. Я виновен в том, что был вторым после Троцкого организатором троцкистско-зиновьевского блока, поставившего себе основной целью убийство Сталина, Ворошилова и ряда других руководителей партии и правительства. Я признаю себя виновным в том, что был главным организатором убийства Кирова.

Угольки терроризма тлели с самого начала нашей тогда ещё так называемой оппозиционной деятельности, с 1925 года. Я лично тогда информировал группу Котолынова-Румянцева о разногласиях в ЦК, натравливал группу на партийное руководство разговорами о том, что «борьба будет острой», что и мы можем пасть в этой борьбе, то есть вёл, по существу, террористическую пропаганду.

Партия видела, куда мы идём, и предостерегала нас. В одном из своих выступлений Сталин указывал, что среди оппозиций могут появиться тенденции насильственным путем навязать свою волю партии.

Дзержинский ещё перед 14-ым съездом партии на одном из совещаний назвал нас кронштадтцами. Сталин, Ворошилов, Орджоникидзе, Дзержинский, Микоян всячески пытались нас убедить, спасти нас. Они десятки раз говорили нам: вы можете причинить огромный вред партии и советскому государству, вы сами при этом погибнете. Мы не послушались этих предостережений. Мы нарушили основной закон большевистской партии, заключавшийся в недопущении фракций и группировок в большевистской партии. Мы вступили в союз с Троцким. Мы стали заместителями меньшевиков, эсеров, белогвардейцев, которые не могли выступать открыто в нашей стране.

Мы стали заместителями эсеровского терроризма. Не дореволюционного терроризма, направленного против самодержавия, а право-эсеровского терроризма эпохи гражданской войны, когда эсеры стреляли в Ленина. <нрзб.>

А потом мой дефективный большевизм превратился в антибольшевизм, и я через троцкизм пришел к фашизму. Троцкизм — это разновидность фашизма, а зиновьевщина — разновидность троцкизма. Троцкизм – кусок фашистского агитпрома, кусок боевой фашистской организации.

Вы мне поверите, государственные судьи, что наибольшим наказанием, чем всё, что мне предстоит, был для меня момент, когда я слушал здесь показания Натана Лурье и показания Ольберга. Я чувствовал и понимал, что моё имя будет связано с именами тех, которые стояли со мною рядом. По правую руку — с именем Ольберга, по левую руку — с именем Натана Лурье. <нрзб.>

Но сейчас я стою перед вами, граждане судьи, уже как бывший враг. Я знаю, что этому трудно поверить. Но говорю последнюю речь <нрзб.>. Я понял, куда пришёл. Я раскаиваюсь полностью и до конца.

23 августа 1936 года,
Верховная Коллегия Верховного суда, Москва, СССР.

Источник: «Исторические материалы».
Подробнее: Википедия.
Фото: Открытый список.