Рубашко Евгений Александрович

Последнее слово

«Последнее слово не будет сказано до тех пор, пока все не будут свободны!»

До зачтения окончательного обвинения я по глупости помечал себе нестыковки, моменты для пояснения и контраргументы. После прочтения необходимость в них отпала. И дело даже не в том, что абсурдное и несостоятельное гособвинение, — которое вторит видению ГУБОПиКа, — было бы блестяще разбито в ходе прений нашими защитниками в юридическом поле в рамках УК РБ. А в том, что «иногда не до закона». Дело в стилизованных «А» в круге на наших ноутбуках, гуманистических книгах, которые могут вызвать опасные мысли, в картонных гирляндах и катафотах чёрно-красного цвета, и даже в пакете с землёй цвета чёрного флага. Дело в мыслепреступлении, в частности, в анархизме.

Моё мировоззрение — то, как я думаю и во что верю, — это моё сугубо личное дело. УК РБ распространяется пока ещё только на действия. Но давайте вернёмся к анархизму.

Что подразумевает под ним гособвинитель? Свержение государственного строя, разжигание социальной вражды, массовые беспорядки, экстремистскую деструктивную деятельность. Что под ним подразумеваю я? Солидарность и взаимопомощь, личную и коллективную свободу и ответственность, непринятие угнетения в его многочисленных формах.

Как анархист я 10 лет кормил бездомных и нуждающихся людей на улицах Минска, до которых «социальному государству» нет дела, в отличие от военных парадов. Как анархист я участвовал в различных образовательных, социальных и экологических проектах. Как анархист я поспособствовал сохранению сквера Котовка в Сельхозпосёлке. Как анархист я не считаю приемлемым убийство и эксплуатацию животных. Как анархист я готов просто помочь человеку, чем смогу.

Это те экстремистские действия, которые я считаю проявлениями своих анархистских взглядов. Анархизм идеалистский, пафосный, радикальный, но созидательный, а не деструктивный.

Никакого экстремистского формирования «Прамень» не существует! «Прамень» — это анархистский медиа-ресурс, то есть СМИ, а заявление гособвинителя о том, что данный ресурс пишет только о своих участниках, означало бы, что если «Беларусь Сегодня» пишет про урожай, то все колхозники имеют отношение к редакции газеты.

Судья делала мне замечания за мой смех над кафкианским абсурдом, за мои реплики и даже ругань (если её было слышно), когда меня переполняло возмущение. Я виновен в том, что я живой человек с эмоциями, и не умею с ничего не выражающим лицом госвобвинителя зачитывать «признательные показания», о которых заведомо известно, что они были написаны в пресс-хате на Окрестина или после пыток и избиений ГУБОПиКом с СОБРом в здании Следственного комитета.

И если нас сегодня судят по УК РБ, то не должно быть также тех, кто равнее других. В качестве напоминания о том, что закон для всех, я хочу привести выдержки из протокола решения трибунала над нацистскими судьями.

«Подсудимые и их коллеги искажали, переворачивали и в конце концов достигли полного уничтожения правосудия и закона в Германии. Они сделали судебную систему составной частью диктатуры. Они убрали всякое сходство судебной независимости. Они угрожали тем, кто попадал в суды, запугивали их, лишали фундаментальных прав. «Судебные процессы», которые проводились ими, были ужасными фарсами, с рудиментарными остатками правовой процедуры, которые были лишь издевательством над несчастными жертвами!»

Мы сами определяем свои жизни собственными личными и коллективными выборами. Кто-то выбирает вписать свои имена в историю политических репрессий. И если кому-то причастному к ним будет икаться, то знайте, что ваши имена вспоминают политзаключённые, которые сидят, а с ними их родные и близкие, а с ними — и вся страна.

И последнее слово не будет сказано до тех пор, пока все не будут свободны!

Минский областной суд, город Минск, Беларусь.

22 апреля 2022 года.

Источник: Правозащитный Центр «Вясна».

Подробнее: Правозащитный Центр «Вясна».

Фото: Правозащитный Центр Вясна.