Последнее слово

«Мне больно наблюдать за тем, как государство распоряжается судьбами людей, не считаясь с их жизнями, правами, желаниями, не ставя ни во что человека, не осознавая его ценности как личности».

Последнее слово. Моё уголовное дело сфабриковано на основании домыслов органов следствия, на их злоупотреблении антитеррористическим законодательством и неграмотности. Мне устроили бессмысленное и абсурдное преследование, о котором стало известно широкому кругу общественности. Меня буквально заваливают письмами неравнодушные люди, недоумевая, как такое вообще возможно в развитом демократическом государстве в 21-ом веке.

В разговоре со следователем я говорила, что очевидно, что у меня нет никаких преступлений. На что был ответ: «Ну, вот такое у нас государство, такое законодательство».  То есть, я не преступник — ну, просто государство такое. И дальше: «Нам из вашей переписки известна ваша позиция». Так я поняла, что весь этот сыр-бор возник только лишь из-за моей якобы “позиции” и личной, личной, да, переписка!

Половина моей личной переписки ВКонтакте, которая вошла в обвинительное заключение, это переписка сама с собой, если вы обратили внимание. Это когда во время кофебрейка на работе листаешь новости, видишь заинтересовавший тебя пост, но он очень длинный, и ты бросаешь его в папку «Избранное». То есть, самой себе, чтобы потом на досуге прочесть, ну и, соответственно, благополучно забываешь.

Вот все эти тексты с так называемой “позицией”, тексты разных авторов я прочла уже в уголовном деле. Их любовно откопали из разного хлама из папки и поместили в дело. Но это же абсурд — выдавать за мою позицию тексты различных людей из моей же записной книжки личной и возбуждать уголовное дело. Получается, что наряду с ограничением слова мне ограничили и свободу мысли сотрудники провинциальных силовых структур.

Я чувствую себя героем фильма-антиутопии. И даже хуже — как будто, может, фильма-пародии, какая-то чёрная юмористическая комедия. Всё настолько дико, абсурдно, нелогично, нелепо и неестественно, что я до сих пор не могу поверить, что это наша новая реальность.

Я ощущаю себя болванкой, которая едет по конвейеру правосудия, и тебя как-то рандомно скидывают куда попало, вот давай в ящик с названием «террорист». И всё это в государстве, которое позиционирует себя как гуманное и справедливое. Идёт в соседнюю страну освобождать её народ от гнёта режима. И ровно в это же время своих граждан, женщин кидают под пресс, за решётку по каким-то совершенно надуманным предлогам. За призыв, который не призыв. И терроризм, который не терроризм.

Мне больно наблюдать за тем, как государство распоряжается судьбами людей, не считаясь с их жизнями, правами, желаниями, не ставя ни во что человека, не осознавая его ценности как личности. «Ты – ничто. И имя нам уже – легион».

Эта власть существует лишь ради власти, для самой себя. Она видит уже в каждом из нас врага. Из меня сделали преступника, якобы посягнувшего на жизнь одного из представителей этой власти. Ведь их жизнь и благополучие важнее жизни нас — простых смертных.

Я простая женщина-парикмахер из провинции, из далёкого северного маленького городка. Вот где Шойгу, и где я? И кто из нас двоих не защищён в этой жизни? Вот это вот, скорее всего, вопрос риторический.

И закончу строчкой из стихов Сергея Есенина:

«Вот она, суровая жестокость,

Где весь смысл — страдания людей!»

16 марта 2026 года,
1-ый Западный окружной военный суд, Санкт-Петербург, Россия.

Источник: SOTAvision.
Подробнее: «Мемориал ПЗК».
Фото: «КПРФ. Ухта / VK».