Последнее слово

«Обидно до слёз. Не тех слёз, когда отбивали конечности, выбивали зубы в ходе пыток в Донецке с применением тока и моральным давлением, пытки голодом, а в силу критичности и  особенностей обвинения».

Обращаюсь к суду апелляционной инстанции, который совершает несправедливость и выражаю свое отношение к тому, в чём меня обвиняют. Прочитав то, что написано в приговоре, тому что я в своей жизни делал. Суд посчитал, что я нарушил закон и конституцию РФ и что я нарушил её территориальную целостность,  вы серьёзно? Мне нет и никогда не было дела до конституции РФ, у меня есть своя собственная конституция Украины, и только она из всех конституций мира меня интересует. [нрзб.] И если следствие полагает, что у них действуют конституционные принципы сменяемости власти, разделения властей — таки на здоровье! Живите в этом мире! Я-то тут причём? 

Мне скажут, что речь идет о территориальной целостности. Так и я её признаю в международно признанных границах. Тех границах, которые признают мировые лидеры — Си Цзиньпин, Дональд Трамп и Александр Лукашенко и многие другие. Так почему вы им прощаете несогласие с вашей версией границ, а мне? А мне 20 лет за это. Обидно до слёз. 

Не тех слёз, когда отбивали конечности, выбивали зубы в ходе пыток в Донецке с применением тока и моральным давлением, пытки голодом, а в силу критичности и  особенностей обвинения. Суд считает меня террористом, националистом, ненавистником всего русского. Я не мазохист, у меня нет ненависти к себе. Я русский. Но не россиянин. Я гражданин многонациональной Украины и  тогда же, судя по всему, собственно считаю себя равным представителем всех других народов. Правоимеющих. Не младшим братом, а равным. Как человек своей веры и своего народа, гражданин своего украинского государства.

Я — террорист, утверждает суд. Кого я захватывал в заложники? Где я закладывал бомбу? Когда я и кого шантажировал под дулом, запугивал? Таких действий мне не вменяется. Без причин объявлен террористом. Ну вот бы и рассказали как следует. 

Мне показалось, что прокурор когда произносил обвинительную речь, а судья — обвинительный приговор, что они большие невольники, чем мы. Во всяком случае Бог всегда думает о людях лучше, чем они есть на самом деле. Ведь действительно, давайте подумаем: меня обвинили в обучении терроризму за прохождение службы по мобилизации в 2015 году. Как такое возможно? Ни к «Айдару», ни к «Азову», ни к «Донбассу» моя часть не относилась и не относится. Меня просто мобилизировали, а через год и четыре месяца демобилизировали. [нрзб.] И уже тогда я планировал террористическую деятельность, вы серьёзно?

[нрзб.] Когда защитник ознакомился с моим последним словом после приговора в 20 лет колонии строгого режима, она сообщила, что мне могут дать больше. Я ей говорю: «Неужели кто-нибудь полагает, что в российской колонии украинцу можно прожить 20 лет?» Поскольку это публичные суды, для нас это последняя возможность относительно свободно высказать свою правду. А ведь в чём сила? Сила в правде. Вот в чём настоящая сила заключается — в правоте. И перед главным судом я спокоен.

2 июня 2026 года,
Апелляционный военный суд, Власиха, Россия.

Источник: Медиазона.
Подробнее: «Мемориал.ПЗК».
Фото: Медиазона.

Cвязанные последние слова