«Хватит уничтожать своих оппонентов, хватит уничтожать часть России: этим вы воюете против России».
Последнее слово
«В действительности я в этом судебном зале — Российская Федерация, которую посадили в клетку и хотят заставить замолчать».
В соответствии с частью второй статьи 49 Конституции Российской Федерации обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность.
И обвинение, и суд хорошо знают о моей невиновности. Тем не менее, в течение всего этого уголовного дела, с момента его возбуждения — и во время предварительного следствия, и во время судебного следствия — мои защитники и я заняты тем, что доказываем мою невиновность.
Почему обвинение упорствует в нечестном обвинении, а суд, отклоняя практически все ходатайства защиты, делает всё возможное, чтобы не допустить появления в деле новых доказательств моей невиновности? Потому что это политическое уголовное дело.
В чём состоит суть и задача политического уголовного дела? В политическом уголовном деле не существует задачи установления истины и получения доказательств вины человека. Решается только задача — покарать человека за его политическую, общественную и гражданскую позицию. Часто — просто за факт несогласия человека с властью.
В политическом уголовном деле нет реального уголовно-правового содержания. Есть имитация следствия и суда для достижения заведомо неправой цели. По сути, все политические уголовные дела — это попытка расправы людей, обладающих властью, над людьми, не обладающими властью и несогласными с ней.
Что придумано в качестве фабулы уголовного дела по статье 280 прим три? Якобы распространение информации о высказывании моего оппонента по дебатам, историка, академика Игоря Сергеевича Пивоварова. Обвинению хорошо известно, что страница «Лев Шлосберг» в социальной сети «Одноклассники» создана не мною. Это доказывает айпи создания, которым я никогда не пользовался. Само сообщение со ссылкой на видеозапись дебатов размещено не мной, это также доказывает айпи размещения. Но обвинение не обращает никакого внимания на эти очевидные несовпадения. Выход моего телефона в интернет за четыре минуты до размещения сообщения в «Одноклассниках» не доказывает абсолютно ничего, имеющего отношение к делу. Ни на одном моём телефоне никогда не были установлены никакие социальные сети, только мессенджеры.
В соответствии с частью третьей статьи 49 Конституции Российской Федерации неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого. Обвинение отметает все сомнения и проводит цепочку: есть страничка в социальной сети «Одноклассники» с названием «Лев Шлосберг» — неважно, кем создана эта страничка; у Льва Шлосберга есть телефон с доступом в интернет, и этот телефон выходит в сеть незадолго до размещения поста. Значит, Лев Шлосберг разместил пост.
В политических уголовных делах не применяются Конституция Российской Федерации и фундаментальные нормы уголовного права. В соответствии со статьёй 54-ой Конституции закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет. Никто не может нести ответственность за деяние, которое в момент его совершения не признавалось преступным.
В соответствии с частью второй статьи первой Уголовного кодекса Российской Федерации настоящий кодекс основывается на Конституции Российской Федерации и общепризнанных принципах и нормах международного права. В соответствии с частью первой статьи третьей Уголовного кодекса Российской Федерации преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только настоящим кодексом. В соответствии со статьёй девятой Уголовного кодекса Российской Федерации преступность и наказуемость деяния определяются уголовным законом, действовавшим во время совершения этого деяния.
В соответствии со статьёй десятой Уголовного кодекса Российской Федерации уголовный закон, устанавливающий преступность деяния, усиливающий наказание или иным образом ухудшающий положение лица, обратной силы не имеет. В данном уголовном деле к действию, совершённому неустановленным лицом 25 февраля 2022 года, применяется закон, вступивший в силу четвёртого марта 2022 года. До этого дня статьи 207 прим третий Уголовного кодекса Российской Федерации не существовало.
Применение закона с обратной силой является достаточным основанием для немедленного прекращения незаконного уголовного преследования на любой стадии предварительного или судебного следствия! Но этого не происходит, хотя соответствующие ходатайства были поданы моими защитниками и следователю, и в суд. Почему? Потому что это политическое уголовное дело, которое право уничтожило.
Строго говоря, уголовное дело в части статьи 207 прим третий Уголовного кодекса Российской Федерации в принципе не могло быть возбуждено при очевидных обстоятельствах недопустимости применения закона с обратной силой. Но дело было возбуждено! Почему? Потому что это политическое уголовное дело, в котором право уничтожено.
Уголовное дело по статье 207-ой прим третий, кроме нарушения норм о недопустимости применения закона с обратной силой, возбуждено с грубейшим нарушением правила подследственности. В соответствии со статьёй 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации возбуждение дел по статье 207-ой прим третий отнесено к исключительно подследственности Следственного комитета Российской Федерации. Но дело незаконно возбуждено следователем МВД, а прокуратура Псковской области вместо того, чтобы в течение 24 часов отменить незаконное постановление о возбуждении уголовного дела, незаконно определила подследственность, содержательно искажая норму части седьмой статьи 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. В соответствии с которой при соединении в одном производстве уголовных дел, подследственных разным органам предварительного расследования, подследственность определяется прокурором с соблюдением подследственности, установленной настоящей статьёй. Передать соединённое дело для предварительного расследования в Следственное управление Следственного комитета по Псковской области было возможно, а в Управление МВД по Псковской области — нельзя.
Но Следственное управление Следственного комитета России по Псковской области дважды — в октябре 2024 года и в сентябре 2025 года — не нашло оснований для возбуждения уголовного дела. Тогда вместо отказа от возбуждения уголовного дела принимается заведомо незаконное решение о передаче дела неуполномоченному органу, который, очевидно, [нрзб.] прокуратура возбудил дело в грубом нарушении подследственности.
Представляю себе предположительный разговор на совещании в прокуратуре Псковской области в ноябре 2025 года:
— Следственное управление не хочет возбуждать дело. Что будем делать?
— Что делать, что делать… Отдадим в полицию, она возбудит.
— А что делать с подследственностью?
— Возбудит следователь МВД, а мы согласимся и определим подследственность как полицейскую. Пусть оба дела ведут. Не отпускать же Шлосберга. У него седьмого декабря домашний арест заканчивается.
— А что нам за это будет?
— А нам за это ничего не будет. Мы же с врагом народа боремся. Кто отменит? Никто не отменит. Суды — наши. Как мы скажем, так они и решат.
— Надёжно! Ладно, только не забудь 151-ю обрезать, где надо, чтобы не торчало. Решили.
Как выглядит произвол? Вот так и выглядит. Единственным антидотом для произвола является суд, но создаётся печальное впечатление, что в аптечке Псковского городского суда антидота от произвола нет.
Для возбуждения практически всех политических уголовных дел используются специально подготовленные люди, так называемые эксперты, заключения которых становятся краеугольным камнем обвинения. Этих специалистов тщательно подбирают, случайных людей там нет. Если и был кто — давно [нрзб.] Все эти люди дают подписку об ответственности за дачу заведомо ложного заключения, что по идее должно быть достаточным ограничителем для беззакония, но не служит таковым. Почему? Потому что при возбуждении политического уголовного дела экспертам заранее сообщают, для чего нужно их заключение и каким именно оно должно быть.
Содержание экспертного исследования, его соответствие нормам Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, правилам специальных методик и принципам научности перестаёт иметь значение для следствия и суда. Значение имеет только вывод, даже если он противоречит так называемой исследовательской части заключения.
Знали ли эксперты калининградской лаборатории Минюста России Саркисова и Полковникова о том, что нарушают правила проведения экспертиз, установленные специальными методиками? Полагаю, что знали. Почему нарушили? Потому что без нарушения методик невозможно дать ответ, необходимый следствию. И потому, что уверены в своей безнаказанности. Ведь это политическое уголовное дело, где все средства хороши.
Знал ли эксперт Саркисова, которой поручили лингвистическую экспертизу по определению признаков ненависти в публикации в телеграм-канале, о том, что она даёт ложное заключение? Конечно, знала. Почему её не остановило это знание? Потому что это политическое уголовное дело, и в этом политическом уголовном деле все средства хороши.
Знала ли эксперт Костромской лаборатории Минюста России Васильева, политолог, что пытается установить наличие политической ненависти с нарушением научно обоснованных методик? Полагаю, что знала. Знала ли она о том, что поставленный перед ней вопрос в принципе находится за рамками её профессиональной компетенции и отвечать на него она не может, не имеет права? Полагаю, что знала. Почему не отказалась от экспертизы? Почему взяла на себя ответственность, которую в принципе не может нести? Почему сделала вывод, не имеющий никакой связи даже с её собственной так называемой исследовательской частью заключения эксперта? Потому что без этих нарушений невозможно дать ответ, необходимый следствию, и потому, что она уверена в своей безнаказанности. Ведь это политическое уголовное дело, где все средства хороши.
Очень показательна реакция государственного обвинения на появление в деле во время судебного следствия заключений профессиональных специалистов в области лингвистики — Елена Владимировна Новожилова и политологии — Дмитрий Владимирович Гончаров. Уровень знаний и подготовка которых, владение всеми необходимыми методиками, опыт предшествующей работы, исчерпывающим образом, добросовестно и детально проведённые исследования и данные заключения превышают заказанные следствием заключения на несколько порядков. Государственное обвинение полагает, что безупречные методические заключения специалистов высшей квалификации не имеют доказательственного значения и не должны приниматься судом во внимание. А составленные с грубыми нарушениями уголовно-процессуального закона и методик документы экспертов-многостаночников, фактически фейковые заключения, соответствующие политическому заказу, должны иметь доказательственную силу и должны быть приняты судом как надлежащие доказательства обвинения, на основании которых заведомо невиновный человек может быть незаконно осуждён.
В моём понимании заведомо ложное заключение эксперта ничем, по существу, не отличается от заведомо ложного доноса. Природа такого действия одна и та же — сознательная ложь.
Политическое уголовное дело никогда не обходится без лжесвидетелей. По всей стране, в том числе в Псковской области, создано целое сословие лжесвидетелей — регулярно «незаинтересованных лиц», готовых подтвердить что угодно, о чём их попросят органы. В этом для них заключается активная жизненная позиция. Использованные следствием в этом уголовном деле так называемые «незаинтересованные лица»— Иванов, Семёнов, Семенков и Лукин — являются лицами, прямо заинтересованными в моём обвинении и осуждении. Они прямо говорят на допросах в суде о наличии политической неприязни ко мне; признают, что участвовали в публичных мероприятиях националистического характера; связаны между собой общими убеждениями, негативной оценкой моей политической деятельности; состоят в одной и той же организационной структуре.
Я утверждаю, что так называемые свидетели Семенков и Лукин дали в суде заведомо ложные показания по мотивам, которые подлежат установлению следствием и судом. Я утверждаю, что ни один из них не видел 25 февраля 2022 года обложку издания Дейли Мирор в телеграм-канале «Лев Шлосберг» и тем более не мог сделать перевод с английского языка на русский никаким из возможных способов надписи, которая была недоступна для человеческого восприятия, как это убедительно показала в своём заключении и в суде специалист Новожилова со ссылкой на соответствующий ГОСТ, листы 31, 33 заключения специалиста от 12 мая 2026 года.
Полагаем, что Семенкову и Лукину была представлена не ранее 2024 года распечатка обложки издания Дейли Мирор, сделанная из изображения, которое никогда не было размещено в телеграм-канале «Лев Шлосберг», и которое не могло быть получено путём скачивания изображения из этого телеграм-канала. При этом и Семенков, и Лукин при допросах следователем 26 и 27 января 2026 года дали синхронные по содержанию ложные показания, содержащие утверждения о фактах, не соответствующих действительности — как о содержании изображения, так и моей политической позиции.
Предметом особого внимания суда, на мой взгляд, должна быть распечатка обложки издания Дейли Мирор, отдельно приложенная в протокол и неоднократно упомянутая в материалах дела, в дальнейшем постоянно используемая как на предварительном следствии, так и государственным обвинением в суде, в том числе во время судебного следствия при общении со свидетелями. Распечатку именно этого изображения государственный обвинитель постоянно показывает свидетелям по делу, представляя ситуацию таким образом, будто именно это изображение было скачано из публикации в телеграм-канале «Лев Шлосберг» от 25 февраля 2022 года.
Но это изображение имеет совершенно другое происхождение. Оно получено из другого, неустановленного до сих пор источника. Разрешение изображения на этой распечатке другое, чем на изображении, размещённом в телеграм-канале. В заключении специалиста Новожиловой доказано, что прочитать текст комментария к фото на изображении, размещённом в телеграм-канале «Лев Шлосберг», было бы невозможно для человеческого восприятия, ещё раз ссылаюсь на листы 31 и 33 заключения специалиста от 12 мая 2026 года.
Полагаю, что в данном случае мы имеем дело с фальсификацией доказательства в результате оперативно-розыскной деятельности.
Между тем распечатка именно из этого файла была представлена для перевода в Московский государственный университет в феврале 2024 года. Она же была направлена неустановленным способом следователем Васильевым эксперту Калининградской лаборатории Минюста России Саркисовой и анализируется ею в заключении от 14 ноября 2025 года. Она же была направлена эксперту Костромской лаборатории Минюста Васильевой для проведения экспертизы на предмет наличия политической ненависти. То есть все доказательства якобы вины по эпизоду в рамках статьи 207 прим третий Уголовного кодекса Российской Федерации основаны на доказательствах, полученных за пределами исследуемого объекта оперативно-розыскного мероприятия, с целью формирования доказательственной базы о якобы тяжком преступлении. Ни предварительное следствие, ни государственное обвинение не обращают на это обстоятельство никакого внимания. А государственное обвинение настолько регулярно этим доказательством пользуется, что возникает предположение, насколько глубоко обвинение осведомлено об обстоятельствах получения этого, в кавычках, доказательства.
Несколько слов о ненависти. Я полагаю, что эксперту Васильевой неизвестны классические словари русского языка. Думаю, что уровень её познаний не позволил ей изучить эти фундаментальные тома. Поэтому я приведу все определения понятия «ненависть» по тем словарям великого русского языка, которыми пользуются все говорящие на русском во всём мире: словарь Ожегова и Шведовой, «Толковый словарь русского языка», издательство «АЗ», 1992 год: «Ненависть — чувство сильной вражды, злобы. Питать, испытывать ненависть к кому-либо. Ненависть душит кого-то, обуревает».
Второе —Толковый словарь русского языка в четырёх томах под редакцией Ушакова, Москва, Советская энциклопедия, огис, издание 1935–1940 годов: «Ненависть — чувство сильнейшей вражды. Угнетающие классы при жизни великих революционеров платили им постоянными преследованиями, встречали их учение самой дикой злобой, самой бешеной ненавистью, самым бесшабашным походом лжи и клеветы. Непримиримая ненависть. Ненависть к кому-либо. Классовая ненависть. Смертельная ненависть».
Кузнецов, Большой толковый словарь русского языка, авторская редакция, издание 2000 года, объём полторы тысячи страниц: «Ненависть — чувство крайнего презрения, сильнейшей неприязни, враждебности. Испытывать ненависть к кому-либо, к чему-либо. Дрожать от ненависти. Ненависть душит кого-то. С ненавистью говорить о чём-либо».
Четвёртое — Русский семантический словарь, толковый словарь, систематизированный по классам слов и значений, Российская академия наук, Институт русского языка имени Виноградова, под общей редакцией Шведовой, Москва, Азбуковник, 1998 год: «Ненависть — чувство постоянной глубокой злобы по отношению к кому-либо, чему-либо. Испытывать ненависть к кому-либо, к чему-либо. Ненависть душит, обуревает кого-нибудь. С ненавистью смотреть на кого-то. От любви до ненависти один шаг, афоризм».
Толковый словарь живого великорусского языка Владимира Ивановича Даля, третье издание, исправленное и дополненное, под редакцией автора и с предисловием профессора Бодуэна де Куртенэ, четыре тома, Санкт-Петербург-Москва, издательство Вольф, 1903–1911 годы: «Ненавидеть кого-то, что-то — не терпеть, не любить, не выносить, чувствовать отвращение, омерзение. Желать зла, быть кому-либо врагом, питать вражду, злобу, самую сильную нелюбовь. Не должно ненавидеть преступника, но должно ненавидеть порок. Можно ненавидеть человека, не желая ему зла. Кто кого обидит, тот того и ненавидит. Ненавидящие и любящие, простите меня. Ненавидьствовать против кого-то или чего-то. Ненавистничать против или без падежа. Ненавидеть — предполождительно, постоянно действовать в духе ненависти, злобы. Ненавидение — действие по значению. Ненавидство, ненависть — отвращение, омерзение, зложелательство, сильная нелюбовь, вражда, злонамеренность. Добро в ненависти у зла. Ненависть напала. Ненавистный, ненавидящий, исполненный ненависти, злобы, ненавидимый, презираемый, нелюбимый, достойный ненависти, преследования. Ненавидчик, ненавистник, ненавистный человек, злобный, московское, тверское наречие. Ненавистник, ненавистница — ненавидящий кого-то, что-либо. Это мой ненавистник. Я ненавистник пареной репы. Ненавистливый, ненавидящий, склонный к ненависти, часто, много, легко ненавидящий. Этот человек ненавидится всеми. Ненавидим. Они ненавидятся, как кошка с собакой, друг друга».
К материалам дела приобщено заключение доктора политических наук Дмитрия Владимировича Гончарова. Мне неудобно его цитировать в своём выступлении, но я подтверждаю, что лично согласовал представление на политологическую экспертизу доктора политических наук, профессора Гончарова 22 моих авторских текста, написанных после 24 февраля 2022 года. Уважаемый суд может открыть это заключение, его финальную часть, и прочитать, что профессор, доктор политических наук Гончаров думает о моей политической, этической, культурной и нравственной позиции. Ни одна буква этой позиции несовместима с понятием ненависти.
Следователем во время предварительного следствия было заказано проведение комплексной психолого-лингвистической экспертизы дебатов, состоявшихся 10 января 2025 года между мной и академиком, историком Юрием Сергеевичем Пивоваровым. Затем это постановление было отменено вышестоящим руководителем. Я предположу, почему это было сделано. Следствие наконец-то или посмотрело дебаты целиком, или прочитало стенограмму дебатов полностью. Стала понятна моя политическая позиция, стало понятно, что лингвистическая экспертиза полного содержания дебатов эту мою политическую и этическую позицию отразит в полной мере.
Как можно осудить человека за такую политическую и этическую позицию даже при современном состоянии российского правосудия — за слова, сказанные моим оппонентом, с которым я не соглашался и спорил? Не могу сказать, что для российских судов существуют сегодня невозможные вещи, но, скажем так, есть вещи крайне затруднительные.
Я прокомментирую сейчас основные мои высказывания в этой дискуссии по стенограмме эфира, находящейся в материалах дела. Дебаты полностью были заслушаны во время судебного следствия, и их стенограмма также была оглашена. Это будет несколько цитат, и я прокомментирую их содержание.
Цитата первая: «Мы обсуждаем сейчас одну из ключевых политических проблем 21 века. От того, как этот страшный конфликт сейчас будет разрешён, по какому пути пойдёт разрешение этого конфликта — так будет более точным сказать, зависит, на мой взгляд, как минимум европейское, а, возможно, и мировое политическое развитие на полвека вперёд. То есть, фактически ситуация последних лет, первой четверти 21 века, предопределит весь 21 век — такова цена этих событий».
Напомню, что всё, что я сейчас цитирую, было сказано в прямом эфире ютуб-канала «Живой гвоздь» 10 января 2025 года. Прошло более полутора лет. Каждое из сказанных тогда слов подтверждено жизнью. Мы находимся сейчас — весь мир находится сейчас — на пороге третьей мировой войны. Особенность всех предшествующих мировых войн, всех предшествующих глобальных войн заключается в том, что они всегда начинались с региональных конфликтов…
Судья: Подсудимый Шлосберг!
Да, ваша честь.
Судья: Подсудимый Шлосберг, излагаемые вами обстоятельства не имеют отношения к рассматриваемому уголовному делу, поэтому, пожалуйста, сейчас в своем последнем слове касайтесь только уголовного дела…
Ваша честь…
Судья: …предмета обвинения по существу. Про Третью мировую войну не надо, пожалуйста, рассказывать здесь.
В качестве доказательства по делу приложена видеозапись дебатов между мной и академиком Пивоваровым, а также стенограмма этих дебатов. То, что я сейчас зачитываю, находится в материалах дела, приобщено к материалам дела следователем и оглашено во время судебного следствия. Я подтверждаю, что государственное обвинение требует четыре года лишения свободы вот за эту политическую, высказанную мною позицию. Потому что ссылку на видеозапись с этими дебатами, как хорошо известно государственному обвинению, на странице в «Одноклассниках» я не размещал. Соответственно, судят меня за то, что я сказал, а сказал я то, что я сейчас цитирую, и подлинность этого цитирования можно проверить по материалам дела.
Следующая цитата: «Моя позиция заключается в том, что самая большая угроза для будущего мира заключается в самом факте продолжения боевых действий со страшными потерями и среди военных, и среди мирных людей в центре Европы. Это очаг будущей мировой войны. Если сейчас не будет найдена формула политического компромисса, если эта формула не будет найдена в ближайшее время, нас ждёт мировая война. Вот таков выбор. Это не выбор похабного мира. Это выбор между прекращением войны и между возможным катастрофическим развитием ситуации. Такова моя позиция».
Следующая цитата: «Территория бывшего Советского Союза стала кровоточащей территорией уже после его распада. И то, что произошло между Россией и Украиной, и нужно добавить то, что происходит в Молдове, и то, что происходит между Арменией и Азербайджаном, и потенциальные точки напряжения в Грузии, которые также остаются кровоточащими — это всё последствия неурегулированного распада Советского Союза. Этими последствиями никто не захотел заниматься, и в итоге всё пришло к нескольким катастрофам, из которых российско-украинский конфликт сейчас является самым кровоточащим и самым ужасным».
Я хочу напомнить, что в этом зале выступал свидетель Григорий Алексеевич Явлинский, доктор экономических наук, один из основателей партии «Яблоко», председатель Федерального политического комитета партии «Яблоко». В 1991 году при его непосредственном участии был разработан фундаментальный документ — Новоогарёвское соглашение, которое должно было быть подписано 20 августа 1991 года и предотвратить нерегулируемый, катастрофический распад Советского Союза, переход его в мирную конфедерацию республик с сохранением общего экономического пространства.
Судья: Подсудимый Шлосберг…
Ваша честь…
Судья: Вы уходите от темы.
Я не ухожу от темы.
Судья: Уходите от темы.
Не ухожу.
Судья: Предлагаемые вами обстоятельства не имеют отношения к рассматриваемому уголовному делу. Явлинский, его труды… Давайте по существу.
Я по существу, ваша честь. За сутки до 20 августа 1991 года случился путч.
Судья: 91-ый год вам не вменяется.
Случился путч. Мне вменяются последствия 91-го года, и всем тем, кто имеет отношение к этому делу, вменяются последствия 91-го года.
Судья: Вы же взрослый человек.
Да, ещё умный человек.
Судья: Вы же читали…
Я всё читал.
Судья: Читали обвинительное заключение, в чём вы обвиняетесь. Давайте по существу.
Обвинительное заключение не имеет отношения к существу дела, а то, что я сейчас говорю, имеет отношение к существу дела. Ваша честь, я завершу цитату.
Судья: Я буду вынуждена вас прервать тогда. Давайте ещё раз, по существу.
Не государство — жертва войны, а люди — жертвы войны. Все те, кто умирает и мучается во время этих боевых действий и в Украине, и в России, это главная цена! Об этом нужно говорить. Это главная цена.
Судья: Для чего вы сейчас это говорите?
Это то, что я сказал в эфире с академиком Пивоваровым.
Судья: А зачем? Мы же вам это всё исследовали.
Ваша честь, недостаточно исследования. Если вы исследовали достаточно…
Судья: Вы хотите обратиться к зрителям, может быть?
Ваша честь…
Судья: Давайте вы обратитесь к суду.
Я обращаюсь к суду.
Судья: Я вас внимательно очень слушаю.
Ваша честь, я смотрю непосредственно на вас. Позвольте, я выступлю с последним словом.
Судья: Ну, последнее слово должно касаться именно обстоятельств дела, ещё раз напоминаю.
Ваша честь, оно полностью касается, на мой взгляд обстоятельств…
Судья: Ну, это вам так кажется. Если я вас поправила, пожалуйста, примите эти замечания.
Никакое государственное переустройство, никакое политическое переустройство мира не стоит смертей такого количества людей. Для них всё закончилось. У них нет никакого будущего. Они погибли.
К чему привело шестое августа 2024 года в реальности? Не в мечтах, не в иллюзиях, а в реальности. Идёт речь о вхождении Вооружённых сил Украины в Курскую область. Первое…
Судья: Это не предмет исследования.
Ваша честь, предмет заключается в том, что после начала специальной военной операции в России были приняты изменения в Уголовный кодекс Российской Федерации. Всё, что связано со специальной военной операцией, имеет непосредственное отношение к этому делу. При отсутствии специальной военной операции эти статьи в Уголовный кодекс не были бы введены. Позвольте мне завершить свою мысль так, чтобы суд — вы, ваша честь, — меня услышал.
Судья: Мне непонятна ваша мысль.
Шлосберг: — Позвольте, я продолжу свою мысль. Вернёмся к вхождению Вооружённых сил Украины в Курскую область, ваша честь. Это связано, в том числе, с показаниями одного из свидетелей, который был допрошен по системе видеоконференцсвязи из Воронежского районного суда.
Первое — это привело к немедленно сорванным переговорам в Катаре о неприкосновенности энергетических систем, то есть о прекращении авиационных, ракетных и других обстрелов: для Украины — её энергосистем, энергопредприятий, для России — её нефтеперерабатывающих заводов и нефтехранилищ. Переговоры должны были состояться в режиме «челнока», когда представители Катара ходили бы между залами с российской и украинской делегациями, и эти переговоры были сорваны. Это сказано 10 января 2025 года. Можно посмотреть, что происходит в нашей стране в 2026 году, что происходит с топливным кризисом, что происходит с людьми.
Судья: Вам сейчас вменяют 2026 год?
Мне вменяют всё, ваша честь, мне вменяют мою позицию.
Судья: Ещё раз обращаю ваше внимание, что излагаемые вами обстоятельства, касающиеся 2026 года в том числе, не имеют отношения к рассматриваемому делу. Поэтому в последнем слове об этом не в праве говорить.
Ваша честь, с помощью последнего слова, насколько я знаю Уголовно-процессуальный кодекс, я защищаю свою свободу, свою репутацию и свое честное имя. Я считаю, что последнее слово является неотъемлемым правом подсудимого, и подсудимый — гражданин Российской Федерации — имеет право определять, что он говорит в этом последнем слове на суде. А суд будет оценивать.
Судья: Не совсем… Вы не вправе излагать обстоятельства, которые не имеют отношения к рассматриваемому уголовному делу.
Ваша честь…
Судья: Продолжайте.
Благодарю вас. Моя позиция заключается в том, что сейчас необходимо достигать двух соглашений одновременно. Первое — это соглашение о прекращении огня. Но соглашение о прекращении огня, спасающее жизни людей, не будет работать без политических переговоров по всем без исключения направлениям. Это касается границ, территорий, обмена пленными и погибшими…
Судья: Подсудимый!
Да, ваша честь.
Судья: Ещё раз вас я прерываю и говорю о том, что излагаемые вами обстоятельства не имеют отношения к рассматриваемому уголовному делу. Либо вы будете говорить по существу дела, по предмету, либо вы уже закончили представлять и вам больше нечего сказать.
Ваша честь, мне здесь много что сказать…
Судья: Это понятно, что вам много есть, что сказать.
Ваша честь, я прошу вас, как представителя высшей власти в России — судебной, дать мне возможность выступить с тем последним словом, которое я подготовил.
Судья: Нет.
Оно имеет отношение ко мне, прямое и непосредственное.
Судья: Подсудимый Шлосберг, вы можете, конечно, выступить с последним словом, вы можете продолжить, пожалуйста, вас никто не ограничивает. Но, пожалуйста, не надо выступать перед камерой. Вы обращаетесь к суду.
Ваша честь, я уже в камере с 5 декабря 2025 года. Мне не нужно выступать перед камерой.
Судья: Видеокамерой. Она непосредственно направлена на вас. И вы туда смотрите.
Я смотрю на вас, ваша честь, а не на видеокамеру. Ваша честь, Уголовно-процессуальный кодекс…
Судья: Давайте вы пропустите про 2026 год, хорошо? Про мирное урегулирование это в другом месте вы расскажете. Это, ну, абсолютно неинтересно.
Ваша честь, поскольку я знаю Уголовно-процессуальный кодекс, ограничения права подсудимого на выступление с последним словом не допускаются.
Судья: Откройте 293 статью…
Это могут сделать мои защитники.
Судья: У вас кодекс тоже есть.
Да, я понимаю, но у меня сейчас в руках другой текст, а не кодекс.
Судья: То есть вы не можете не по тексту?
Ваша честь, это мой авторский текст. Я читаю то, что я написал. С вашего позволения…
Судья: То есть не по тексту вы не можете?
Ваша честь, я хочу выступить с последним словом в том виде, как оно мной подготовлено. Это моё право как подсудимого в состязательном судебном процессе.
Судья: Ещё раз напоминаю. Если вы не можете прочитать, я вам прочитаю. Часть вторая статьи 293 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Председательствующий вправе останавливать подсудимого в случаях, когда обстоятельства, излагаемые подсудимым, не имеют отношения к рассматриваемому уголовному делу. Вот про 2026 год и про то, как необходимо кому поступить, пожалуйста, сейчас не рассказывайте.
Ваша честь, у нас, как мы все здесь понимаем — у вас, у меня, у моих защитников с моей стороны, у государственного обвинения с другой стороны — разные представления о существе, причинах, обстоятельствах этого дела. В материалах этого дела находится в полном объёме видеозапись и стенограмма дебатов, которые произошли 10 января 2025 года между мной и академиком Пивоваровым. Я цитирую тексты, находящиеся в материалах дела, которые признаны доказательствами. Я не отхожу от этого текста ни на знак, ваша честь. Я могу просто ограничиться прочтением этих цитат, потому что это часть уголовного дела, и не комментировать их никак. Все всё понимают.
Судья: Мы всё судебное дело будем читать сейчас заново? Судебное следствие закончилось.
Ваша честь, ваша честь, мы не читаем всё дело. Я читаю несколько страниц, по сути, две страницы из этого уголовного дела. Ещё раз повторяю, эта стенограмма признана доказательством в данном деле. Её цитирование запретить невозможно, ваша честь. Позвольте, я завершу, осталось немного.
Судья: Это не цитирование. Цитируйте только то, что касается предмета доказывания.
Я использую эту стенограмму, где отражена моя политическая и этическая позиция, для своей защиты. Последнее слово предназначено для того, чтобы человек мог себя защитить этим последним словом от незаконного и несправедливого наказания. Соответственно, то, что я говорю — это моё мнение, ваша честь. Я имею право на своё мнение в моём последнем слове. Я выступаю только с моим мнением и ни с чем другим. И цитирую документ, находящийся в материалах дела. В этой части ограничить невозможно. С вашего позволения, я продолжу выступление.
Судья: Но опять же, я имею возможность опять вас пресечь. Можете продолжить, но при этом председательствующий будет вас пресекать, если вы будете излагать обстоятельства, не касающиеся обстоятельств делу.
Я могу только обозначить, ваша честь, что я читаю документ в полном объёме находящийся в материалах дела.
Сегодняшняя актуальная задача только одна: прекращение боевых действий и переход к политическому диалогу. Мы не можем сейчас сказать, сколько продлится и чем завершится этот политический диалог. Но каждый день этого диалога оберегает тысячи и тысячи жизней, политики должны думать об этом. Историки, на мой взгляд, тоже должны думать об этом, потому что жертвы прошлой войны мертвы навсегда, и никто не вернётся. А люди живые сегодня ещё могут остаться живыми, если будет подписано это соглашение.
Сейчас первое действие: подписание соглашения о прекращении огня без предварительных условий. А дальше начинаются политические переговоры с большим количеством условий. И это следующий этап. Он должен начаться незамедлительно! Только тогда появится шанс на выход из этого пике.
Теперь другие шахматы, извините, кровавые шахматы. Здесь нужно сначала прекратить убивать людей, создать условия для невоенного разговора государств между собой, создать возможность для обществ восстановить человеческие отношения. Человеческие отношения в обществе сохранились, но в условиях мира они станут определяющим фактором, понимаете? Определяющим фактором! Для того, чтобы страны двинулись дальше, чтобы мир устоял. Общество — главная движущая сила мирного процесса. Нам с вами нужно заботиться о мирном построении общества. Это сейчас наша с вами жизненная, самая первая задача. Добьёмся мира, вернём свободу!
Я сильно впечатлён тем, как прошли допросы свидетелей защиты во время судебного следствия. В суд, чтобы высказать своё мнение не только об обстоятельствах уголовного дела, но и обо мне как о человеке, пришли люди с биографией, репутацией, заслугами перед обществом и государством. Характеризующие сведения имеют значение для суда. Но ни один человек не смог говорить свободно, ни один не смог высказаться полно.
Фраза «ваше мнение суд не интересует» не только не основана на Уголовно-процессуальном кодексе, но являет собой неуважение к людям. Откуда это неуважение к людям появилось в Псковском городском суде? Что это неуважение должно сказать российскому обществу?
Нельзя не обратить внимания на то, что такое неуважение было проявлено, в том числе, к людям, которых непосредственно коснулась война и её трагедия. Сергею Дмитриевичу Телевинову, отцу Сергею, родители и сестра которого остались захвачены Вооружёнными силами Украины в Судже и спасением которых мы занимались вместе. Журналисту газеты «Коммерсантъ» Александру Евгеньевичу Черныху, военному корреспонденту, который годы провёл в зоне боевых действий и коллеги которого по журналистике погибли на войне, в том числе фотокорреспондент Никита Цицаги, о судьбе которого я писал, и этот текст включён доктором политических наук Дмитрием Анатольевичем Гончаровым в заключение специалиста о моей политической, нравственной и этической позиции. Также не смог полно высказаться капитан первого ранга запаса Евгений Геннадьевич Васильев, служивший на нескольких флотах и завершивший службу в Главном штабе Военно-морского флота в Москве. Ко всем этим людям, рисковавшим каждый на своём месте в своё время жизнью, было проявлено неуважение суда.
Это не является дискредитацией Вооружённых сил Российской Федерации? Я считаю, что уважение к участникам судебного процесса, ко всем без исключения, является основой состязательного судебного процесса. При отсутствии такого уважения никакой полноценный судебный процесс невозможен.
Мы находимся в политическом уголовном деле, возбуждённом против меня по заказу обладающих политической властью лиц, которые действуют по мотивам личной, политической, идеологической и, к сожалению, возможно, национальной ненависти ко мне. Их целью является прекращение моей политической деятельности в интересах граждан России и самой нашей страны. За этим делом следят сегодня миллионы людей. По приговору суда в этом деле люди будут делать вывод о том, в каком направлении будет двигаться не только российская судебная власть, но и Россия в целом как страна в ближайшее время. Это не внутреннее дело Псковского городского суда, Псковского областного суда и Псковской области как региона. Это общероссийское политическое уголовное дело. Его последствия выйдут далеко за пределы самого уголовного дела.
В глазах большинства российского общества это дело выиграно моими защитниками и мной у государственного обвинения за явным преимуществом. Вердикт российского общества уже вынесен. Я — невиновный человек, против которого незаконно возбуждены уголовные дела, который незаконно лишён свободы до приговора суда и которого хотят незаконно лишить свободы по приговору суда. Остался только один вопрос: совпадёт ли приговор суда с вердиктом? И это вопрос не только моей судьбы и жизни нашей семьи. Это вопрос авторитета судебных властей, вопрос действия или отмены действия Конституции Российской Федерации. Вопрос о том, какую ценность имеет сегодня в России человеческая жизнь.
Все всё понимают. В том числе понимает государственное обвинение. В том числе, я уверен, понимает суд. Но из понимания должно следовать действие. Я — невиновный человек, я требую от суда оправдательного приговора.
Уважаемый суд! В России снова настало время обвинителей. В соответствии с частью первой статьи первой Конституции России, Россия есть демократическое федеративное правовое государство с республиканской формой правления. Каждое слово в этом постулате взывает о защите: демократическое, федеративное, правовое, республика.
В соответствии со второй статьёй Конституции человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства. Эти положения составляют основы конституционного строя Российской Федерации. В соответствии со статьёй 18 Конституции права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием.
Конституцией России каждому её гражданину гарантировано право на жизнь, право на охрану достоинства личности, право на свободу и личную неприкосновенность, право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени, право на свободу совести, свободу мысли и слова, право на выражение своего мнения и убеждений, право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию, свобода массовой информации, цензура запрещается. Право собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги, демонстрации, шествия и пикетирования, право участвовать в управлении делами государства, право избирать и быть избранным, право на свободное использование своих способностей и имущества, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, право на судебную защиту прав и свобод, право не доказывать свою невиновность, прямой запрет на применение закона, устанавливающего или отягчающего ответственность, с обратной силой, прямой запрет на издание законов, отменяющих или умаляющих права и свободы человека и гражданина — государственная защита прав и свобод человека и гражданина гарантируется Конституцией России. Эти положения составляют основы правового статуса личности в Российской Федерации.
Все вышеперечисленные положения Конституции неприкосновенны. Любые посягательства на них являются посягательством на основы конституционного строя Российской Федерации и должны неукоснительно пресекаться органами охраны правопорядка и судом.
В этом судебном зале есть государственные символы России — государственный герб и государственный флаг. В этом судебном зале есть человек, обладающий правом пользоваться судебной властью и уполномоченный выносить решение именем Российской Федерации.
В действительности я в этом судебном зале — Российская Федерация, которую посадили в клетку и хотят заставить замолчать.
С момента принятия Конституции России в декабре 1993 года прошло без малого 33 года. Как наша страна дошла до такой жизни? Каждый год из этих тридцати трёх государство совершало действия, отменяющие и умаляющие права и свободы человека. Российское государство, получив уникальное окно исторических возможностей, не смогло избавиться от родовых пятен большевизма. За три десятилетия…
Судья: Подсудимый Шлосберг! Вы уже большевиков вспоминаете?
А большевизм продолжается, ваша честь. Позвольте, я…
Судья: Нет, про большевиков не надо.
За три десятилетия государство…
Судья: Подсудимый Шлосберг, излагаемые вами обстоятельства не имеют отношения к рассматриваемому уголовному делу.
Ваша честь, я говорю о своих правах и свободах.
Судья: Нет, о правах и свободах вы в другом месте расскажите. Сейчас давайте последнее слово по обстоятельствам дела.
За три десятилетия государство и общество в России прошли путь от надежд на свободу до практически полного уничтожения прав и свобод человека. Российское государство — снова обвинитель, а гражданин, реализующий свои права и свободы — снова подозреваемый, обвиняемый и подсудимый.
Судья: Вы опять продолжаете?
Ваша честь, я не продолжаю, я завершаю.
Судья: Переверните лист! Переверните лист и прочитайте про другое.
Российское государство снова сделало органы следствия, прокуратуру и суд орудиями обвинения человека, орудиями умаления и отмены прав и свобод человека и гражданина. Наша страна снова вышла на тот маршрут 20 века, трагическое движение по которому привело к мученической смерти миллионов людей, десяткам миллионов искалеченных судеб, бесчисленным и длящихся психологическим травмам.
В 21 веке страну пытаются вести вперёд с головами, повёрнутыми назад. Но куда государство смотрит, туда оно и ведёт страну. Вместо будущего — в прошлое. Как далеко может зайти этот заблудившийся в истории путник, не знает никто.
24 февраля 2022 года в нашу страну вернулось военное время — впервые после Великой Отечественной войны. Это военное время изменило жизнь всех без исключения граждан России. Жизни тысяч и тысяч людей были досрочно прерваны за это время. Рано или поздно точное и полное число погибших с именами будет обнародовано, и вся живая страна содрогнётся от этого мартиролога.
Судья: Подсудимый…
Кто-то после этого обнародования впервые поймёт…
Судья: Подсудимый…
Да, ваша честь.
Судья: Ну давайте не устраивать тут пророчества.
Ваша честь…
Судья: Давайте по существу.
Я исключительно по существу.
Судья: Нет, не по существу. Давайте не будем пререкаться. Вы продолжите, но не об этом.
Кто-то после этого обнародования впервые поймёт, что произошло, какого масштаба эта трагедия и каким будет её неизгладимый навсегда человеческий след.
На девятый день после начала военной операции, четвёртого марта, с невиданной ранее скоростью, за один рабочий день были приняты, опубликованы и вступили в силу законы об установлении административной и уголовной ответственности за действия, которые в этих законах были обозначены как «публичное распространение заведомо ложной информации об использовании Вооружённых сил Российской Федерации» и «публичные действия, направленные на дискредитацию использования Вооружённых сил Российской Федерации». Формально эти нормы должны были оградить военнослужащих российской армии, сотрудников других структур, принимающих участие в боевых действиях, от уничтожительных оценок их действий. В действительности эти новые нормы незамедлительно стали использоваться в целях недобросовестной политической борьбы и прямого ограничения конституционных прав и свобод человека. Есть много признаков, что именно с этой целью эти законы и принимались.
Вот уже много лет — и началось это не 24 февраля 2022 года — орудия государственной пропаганды распространяют чрезвычайно опасный миф о том, что главное право военнослужащего — человека, участвующего в боевых действиях и рискующего жизнью, — это право на смерть, право быть убитым, как будто никто из этих людей не имеет права на жизнь.
Кто защитит сегодня в нашей стране право военного человека на жизнь? Кто защитит право матери и отца видеть сына живым? Кто защитит право жены на семью с живым мужем? Кто защитит право любящей женщины на любящего мужчину? Кто защитит право военного человека стать отцом и увидеть своих детей как малышами, так и выросшими людьми? Кто защитит право детей вырасти при живом отце? Кто защитит право военного человека и его семьи на человеческое счастье?
Законодательство Российской Федерации применяется сегодня таким образом, что человек, требующий сохранения жизни людей, требующий сострадания и политической ответственности, обвинён в дискредитации вооружённых сил и распространении недостоверной информации о боевых действиях. Люди, требующие продолжения кровопролития, используются обвинением и судом в качестве «незаинтересованных свидетелей» обвинения. Так зло пытается вытеснить добро из жизни страны, дискредитировать само представление о добре в глазах общества.
Ни один из депутатов Государственной Думы России, проголосовавших четвёртого марта 2022 года за закон о военных фейках, не пошёл на фронт, не занял место в боевом строю, не рискнул своей жизнью, не ответил за своё голосование своим действием. Все струсили, все представили себя защитниками государственных интересов, не выходя за пределы Охотного Ряда. Но трусость…
Судья: Подсудимый!
Но трусость, прикрываемая государственными интересами, становится подлостью.
Судья: Подсудимый! Давайте вы никого здесь обвинять не будете… Не для этого вам предоставлено было последнее слово.
Ваша честь, мне предоставлено последнее слово, чтобы защищать себя и свои права перед судом.
Судья: Да, но не обвинять никого.
Кто защитит в нашей стране право каждого человека на жизнь? Фундаментальное право, без гарантии которого невозможно осуществить и защитить все остальные права и свободы человека и гражданина. Конституция России, уже многократно политая слезами и кровью, утверждает, что право человека на жизнь неотчуждаемо и не подлежит никаким ограничениям. Это право, в соответствии с Конституцией, должно определять смысл и содержание законов, деятельность всех органов государственной власти и обеспечиваться правосудием.
Конституция не просто гарантирует право каждого гражданина России на жизнь как физическое существование. Конституция России гарантирует проведение такой государственной политики, которая направлена на обеспечение условий для достойной жизни и свободного развития каждого человека. Каждого человека.
Достойная жизнь — это жизнь без страха за себя, своих родителей, детей и внуков. Достойная жизнь — это понимание человеком своего будущего и будущего последующих поколений, как своей семьи, так и общества в целом. Достойная человека жизнь — это жизнь без войны, без ежеминутной угрозы внезапной смерти. Достойная жизнь — это гражданский диалог и гражданский мир в стране. Достойная жизнь возможна только в условиях мира. Мир является условием жизни каждого человека.
Свободное развитие человека…
Судья: Подсудимый…
Да, ваша честь.
Судья: Ближе к делу, пожалуйста. Ближе к делу.
Я исключительно по делу. Я о себе говорю, ваша честь. Здесь меня судят.
Судья: Нет, вы про других говорите.
Я про всех говорю. И про себя тоже.
Судья: Про всех не надо.
Про себя.
Свободное развитие человека — это возможность свободно писать и говорить, не опасаясь быть лишённым за это свободы. Свободное развитие человека — это право свободно и безопасно критиковать государство и любую ветвь его власти: законодательную, исполнительную и судебную, любое должностное лицо — от рядового чиновника до главы государства. Свободное развитие человека требует уважения государства к человеку и человеческому достоинству каждого человека. Свободное развитие человека невозможно без того, чтобы государство поставило человека в центр всей своей политики, сделало человека высшей ценностью и смыслом своей политики.
Достойная жизнь и свободное развитие человека делают государство сильным и свободным, достойная жизнь и свободное развитие позволяют человеку стать свободным и сильным. Государству никем не предоставлено и никем не может быть предоставлено право разрушать достойную жизнь и ограничивать свободное развитие человека. Формула сильного и здорового государства — это государство для человека, а не человек для государства. За эту истину уже заплачено многими человеческими жизнями.
В условиях военного времени защита права человека на жизнь, достойную жизнь в мирной и свободной стране становится долгом всех ответственных политиков, всех добропорядочных граждан, всех, кто понимает необходимость мирного и свободного будущего в нашей стране. У каждого человека есть право на будущее. Без возвращения людям права на жизнь государственная политика утрачивает смысл. Возвращение всем людям в нашей стране права на жизнь — независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям и других обстоятельств — является первым и безусловным шагом на пути к государству, работающему для людей.
Судья: Подсудимый Шлосберг…
Будущее всей страны начинается с права человека на жизнь.
Судья: Нет предмета рассмотрения.
Именно по этим предметам, ваша честь, я и выступаю.
История нашей страны за последние полтора века — это история череды войн. Крымская война 1853–1856 годов. Русско-турецкая война 1877–1878 годов. Русско-японская война 1904–1905 годов. Первая мировая война 1914–1918 годов. Гражданская война 1917–1922 годов. Советско-финская война 1939–1940 годов. Великая Отечественная война 1941–1945 годов. Война в Афганистане 1979–1986 годов. Первая 1994–96 и вторая 1999–2009 чеченские войны. С 2014 года локально, а с 2022 года — полномасштабная военная операция на Украине. Это без упоминания локальных боевых конфликтов, в которых принимали участие военнослужащие царской, советской и российской армий — иногда явно, иногда тайно.
До сих пор не составлен полный список погибших, и по множеству имён он уже, скорее всего, не может быть восстановлен. О месте гибели и о месте захоронения миллионов людей ничего не известно. Миллионы могил уже не могут быть найдены и не будут найдены никогда. И в этом смысле войны прошлого продолжаются, потому что война не закончена до тех пор, пока не будет похоронен последний солдат, погибший её войне.
Судья: Подсудимый Шлосберг!
Да, ваша честь.
Судья: Изложенные вами обстоятельства не имеют отношения к рассматриваемому уголовному делу.
Ваша честь, я говорю про погибших на войне. Они имеют прямое отношение…
Судья: Нет, вы можете об этом рассказать, но не здесь, не в зале суда. Никакого отношения погибшие на войне не имеют отношения к рассматриваемому делу.
Ваша честь, в своём последнем слове я защищаю себя всеми доступными и не запрещёнными законом средствами.
Судья: Но при этом вы не должны говорить о тех обстоятельствах, которые не имеют отношения к делу.
Ваша честь, всё происходящее в нашей стране сейчас имеет отношение к этому делу. Позвольте мне завершить моё последнее слово…
Судья: Нет.
…таким образом, чтобы моя позиция была выражена и понятна.
Судья: Сколько у вас там ещё?
10 минут.
Судья: 10 минут?
10 минут, ваша часть.
Судья: И вы будете говорить по существу?
Да, только по существу, ваша честь.
Судья: Посмотрим. Посмотрим.
Погибшие на войне —
Судья: Но не про погибших на войне.
…это огромная страна. Страна, наполненная людьми, которым не дали возможности прожить свою жизнь и дать жизнь следующим поколениям.
Судья: Шлосберг!
Да.
Судья: Вы не знаете, где выступить?
Я знаю, где я выступаю с последним словом, ваша честь. На этом здании, когда я был на свободе, было написано слово «Суд».
Судья: То есть, получается, вы его сейчас используете как трибуну.
Ваша честь, последнее слово гражданина — это его последняя трибуна всегда и везде, вне зависимости от того, кто присутствует в зале. Я выступаю перед вами, ваша честь.
Судья: Вы опять неправильно всё понимаете.
Ваша честь, я отличаюсь тем, что я правильно всё понимаю.
Судья: Нет, к сожалению.
Поэтому моё последнее слово… я прошу вас дать мне возможность огласить его в том виде, как оно написано, а вы примите ваше решение. Мне нужно 10 минут для завершения выступления с последним словом.
Судья: 10 минут.
Благодарю вас.
Погибшие на войнах — это огромная страна, наполненная людьми, которым не дали возможности прожить свою жизнь и дать жизнь следующим поколениям. Это до срока прерванные, несостоявшиеся изначально человеческие жизни. Безмерный, зияющий, невосполнимый навсегда провал в человеческой истории России. У кого болит сердце за этих несбывшихся людей? Кому и для чего нужно продолжение традиции безостановочного кровопролития, повторяющегося из поколения в поколение жертвоприношения?
Кладбища сегодня в нашей стране, в том числе военные, растут намного быстрее, чем родильные отделения, детские сады и школы. Россия нуждается сегодня в мире как в условии сохранения жизни в стране. Возможно, кто-то считает народ неисчерпаемым источником и человеческой в целом, и, в частности, военной силы. Источник, конечно, животворный, но, как любой источник, народ нуждается в заботе и уходе. Источники нельзя засорять, источники нельзя заглушать…
Судья: Подсудимый Шлосберг
…источники нельзя отравлять. Да? Вы дали мне 10 минут, ваша честь, позвольте воспользоваться?
Судья: Только вы должны говорить в последнем слове всё, что касается вашего уголовного дела, касается вас, а не всех остальных.
Ваша честь, это выступление касается меня в каждой букве. Я писал его собственноручно для того, чтобы защитить себя в этом последнем слове.
Судья: Вам так кажется.
Это моё мнение, ваша честь. Я имею право в последнем слове выступать со своим мнением.
Судья: Статья 293, часть вторая, которая была сейчас вам зачитана, Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации не даёт вам возможности излагать обстоятельства, не имеющие отношения к рассматриваемому уголовному делу.
Все обстоятельства, которые я излагаю, имеют отношение к моей позиции по рассматриваемому уголовному делу.
Судья: Подсудимый, не спорьте.
Я не спорю, ваша честь. Я заявляю свою позицию.
Судья: Вы не умеете вычленить из текста нужные вещи?
Ваша честь, я написал этот текст всем сердцем, и я включил в него только те вещи, которые в моём понимании соответствуют существу рассматриваемого уголовного дела. Я прошу дать мне возможность завершить моё последнее слово так, как я его выстроил. И вы в дальнейшем примите ваше решение. Осталось 10 минут.
Судья: Письменную речь в последнем слове вы приобщите к материалам дела тоже?
Часть этой речи написана от руки, потому что её не успели перепечатать. Безусловно, я её приобщу.
Судья: Можете приобщить?
То, что от руки, в одном экземпляре я не могу приобщить — некому будет перепечатать, ваша честь. Я готов это сделать перед вынесением вами приговора, если это будет не сегодня.
Судья: Продолжайте.
Благодарю вас, ваша честь.
Источники нельзя засорять, источники нельзя заглушать, источники нельзя отравлять, источники нельзя использовать не по назначению. Нельзя произвольно менять направление естественного движения воды источника. Естественное направление движения народа — жизнь. Так установлена природа, так задумано Богом. Все естественные инстинкты человека направлены на жизнь.
Всё, что требуется от государства в широком смысле, — это создавать условия для жизни народа. И смерть при естественной системе жизни становится естественной, потому что естественная смерть — это финальная часть естественной жизни.
Государство, которое не гарантирует и не обеспечивает право человека на жизнь, не выполняет своего главного предназначения — признания, соблюдения и защиты прав и свобод человека и гражданина. Государство, которое не гарантирует и не обеспечивает право человека на жизнь, отрицает человека, его права и свободы как высшую ценность.
Судья: Подсудимый!
Да, ваша честь.
Судья: Кто-то о смертной казни здесь говорит?
В этом выступлении, ваша честь, говорится о смерти, которая не всегда является казнью, в этой части.
Судья: Продолжайте. Вы представляете, как ваше последнее слово будет секретарь писать?
Ваша честь, я обещаю предоставить секретарю исчерпывающий текст.
Судья: Когда?
После завершения выступления сразу.
Судья: Тут монография у вас какая-то, а не последнее слово.
Бывают разные последние слова, ваша честь.
Судья: Я ещё раз вас предупреждаю о том, чтобы вы говорили по существу рассматриваемого дела.
Государство…
Судья: Не про государство.
А судит меня государство, ваша честь. И уголовное дело против меня возбудило государство. Поэтому я говорю о государстве, потому что оно в этом деле так наследило, что следующим поколениям государственных людей предстоит огромный объём работы!
Судья: Ваше уголовное дело ещё не рассмотрено.
Поэтому я выступаю перед вами, ваша честь, с моим последним словом.
Судья: Тогда не отклоняйтесь от темы.
Благодарю вас, ваша честь.
Судья: Не забывайте, что вы находитесь в суде. Продолжайте.
Государство, которое не гарантирует и не обеспечивает право человека на жизнь, отрицает человека, его права и свободы как высшую ценность. Государство, которое не гарантирует и не обеспечивает право человека на жизнь, становится обвинителем в судебных процессах против людей, защищающих право человека на жизнь. Становится защитником смерти и её проводником в стране, где женщины боятся рожать детей, потому что не понимают, какое их предстоит будущее — мирное или военное.
История нашей страны в новое и новейшее время — это история, за исключением считанных десятилетий, перехода от войны к войне, когда новые пожарища ползут по земле, ещё не освобождённой от снарядов минувшей войны. Земля не успевает залечить раны одной войны, как начинается другая. Чудом родившиеся дети, внуки и правнуки погибших на одной войне гибнут на следующих. Круги жизни разрываются, превращаются в круги смерти. А против тех, кто пытается сохранить круги жизни, возбуждаются уголовные дела, сшитые оправданиями смерти.
Эти красные по существу нитки — прямое продолжение политых кровью или слезами переплётов уголовных дел 20 века.
Одним из важнейших факторов при разворачивании репрессий в нашей стране в 20 веке было предоставление силовым структурам — ВЧК, НКВД, МГБ и так далее — фактически политической власти. Сращивание и прямое соединение силовых структур с институтами политической власти сделало правоохранительные органы не только приводными ремнями репрессий, которые определяли конкретные имена, целые списки репрессированных, когда репрессиям подвергались целые сословия по признакам политической, идеологической, классовой, социально-религиозной, национальной ненависти и вражды. Структуры, организующие и исполняющие репрессии, формировали под себя нормы уголовного права, толкование этих норм, как правило, чрезвычайно широкие, и правоприменительную практику. Эта практика планировалась по всей стране, обрастая новыми изобретениями конкретных следователей, прокуроров и судей.
Машина политических репрессий была организована таким образом, что принять политическое решение о судьбе человека мог даже рядовой следователь. Вертикаль репрессий держалась на возможности абсолютного произвола на любом её уровне. Суд выступал штамповщиком обвинительных приговоров. Машина репрессий держалась на презумпции виновности любого человека, который попадал в молох репрессий по любой инициативе, в том числе по заведомо ложному доносу. Именно тогда появилась формулировка: «Органы не ошибаются».
Когда после смерти Сталина в 1953 году машина репрессий была приостановлена, то фактически первым решением политического руководства СССР было решение о лишении силовых органов политической власти, что не остановило в полной мере, но существенно ограничило произвол. Именно благодаря политическим решениям был начат процесс реабилитации, когда те же суды, те же судьи, которые выносили обвинительные, в том числе смертные приговоры, стали выносить оправдательные за отсутствием состава преступления. Только вернуть людям жизнь, здоровье и время было уже невозможно.
После 2021 года силовым структурам в нашей стране предоставляются фактические полномочия политической власти, что привело к резкому росту уровня бесправия, беззакония и произвола. Предоставление силовым структурам политической власти и фактического права принимать политические решения лишило российские суды независимости. Лишение судов независимости привело к разрушению судебной власти как высшей власти.
Репрессивное законодательство, созданное в нашей стране в 21 веке, извратило суть, цели и задачи деятельности правоохранительной и судебной системы России. Законы, напрямую умаляющие и отменяющие конституционные права и свободы человека и гражданина, в строгом соответствии со своим замыслом стали орудием внеправовых преследований граждан со стороны государства. Право и закон разошлись так далеко друг от друга, как никогда за всё постсоветское время. Антиправовой закон разрушает государство быстрее, чем коррозия разрушает металл.
Предметом тысячи и тысяч уголовных дел стало преследование людей за их убеждения — мирные, ненасильственные, гуманистические. Задачей тысяч и тысяч уголовных дел стало подавление инакомыслия и воспроизводство страха в обществе. Заключают в тюрьму одного человека, а страх заползает в сердца миллионов людей. Распространение страха в обществе от действий правоохранительных органов изменило восприятие этих структур людьми — люди стали бояться сотрудников силовых структур, воспринимая их как источник возможной опасности, а не защитников своих интересов, прав и свобод.
Я хорошо знаю, как добросовестные сотрудники силовых структур переживают такие перемены. В стране извращено само понятие преступления как реального общественно опасного деяния. Преступлением, согласно новым законам, стало свободное выражение своих мирных убеждений. Преступление — это защита человеческого достоинства, протест против насилия, несогласие со злом, сострадание, сочувствие, милосердие к людям. Добродетели преследуются, пороки поощряются и превозносятся. Царицей доказательств стали доносы и прямые лжесвидетельства.
Тысячи и тысячи уголовных дел стали орудием травли, клеветы, выдавливания из общественной и политической жизни, запретов на профессию, охоты на придуманных самим государством врагов, личной мести, граничащего с садизмом желания причинить максимальные страдания родным и близким, по существу — орудием уничтожения человеческой личности.
Тысячи сотрудников силовых структур, на образование и профессиональную подготовку которых государство потратило сотни миллиардов рублей, сидят в рабочее время в социальных сетях и охотятся за мыслями и словами, постами, перепостами, картинками, видеозаписями, лайками и комментариями. За успешную охоту положены звания, должности, благодарности, премии, продвижения по службе. Риски репутации часто страшнее, чем риски для жизни, но об этом сотрудники в пылу охоты на людей стараются не думать.
Появились целые гроздья преступлений, в которых отсутствуют потерпевшие и правовые последствия. Государство считает таким потерпевшим себя — то есть действующую власть, но стыдливо умалчивают об этом: авторитет власти стал предметом защиты этих новых законов. Власть словно одушевляет себя и саму себя, не человека, а себя, признаёт высшей ценностью в государстве. Это очень стыдно, но стыд может испытывать только человек, знающий, что такое страдание и милосердие.
Кому из участников боевых действий новые репрессивные законы помогли сохранить жизнь? Для кого они сберегли родных и близких? Кому позволили сохранить честь и достоинство? А ведь только ради этого можно было принимать законы. Больше не для чего, если следовать Конституции России.
Самое разрушительное воздействие новые репрессивные законы оказали на судебную систему России. Конституционная основа судебной власти — в первую очередь независимый суд — фактически уничтожена. Разделения властей больше не существует. Решения судов предопределяются за пределами судов. На место судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон пришли обвинительные судебные процессы, в которых судья выступает главным обвинителем, главным нарушителем прав и свобод человека. Суды есть, а правосудия нет!
Разрушение судебной власти равнозначно разрушению самого государства. Отсутствие правосудия является диагнозом отказа государства от судебной защиты прав и свобод человека и гражданина. Когда судебная власть перестаёт следовать своему предназначению, Конституция де-факто утрачивает свою силу и прекращает своё действие.
Я очень надеюсь, что у нынешних обвинителей будут хорошие дети — умные, честные, добрые, справедливые, благородные. Рано или поздно они спросят своих родителей о том, что и почему происходило в нашей стране в нынешнее время. О том, кто, где и кем работал, что делал, чего достиг, что принёс в жизнь обществу. Каждому человеку важно оправдание своей жизни. Оправдание — от слова «правда». И только правда приносит в жизнь смысл. А если в жизни не было правды, то, что скажет человек, представ перед Высшим судом?
Новое репрессивное законодательство вызвало в нашей стране всплеск политической, идеологической и национальной ненависти, раскалывающей российское общество и разрушающей ростки гражданского мира. Время обвинителей представляет государство и сторонников его политики не только всегда правыми, но и имеющими право на силовое подавление несогласных с государственной политикой, в том числе по вопросам войны и мира.
Мирное несогласие с государством криминализовано и в законодательстве, и в правоприменительной практике. На смену гражданскому диалогу и дискуссии пришли Уголовный кодекс, следственные органы и суды. Сила доказательств правоты государственной политики измеряется в годах лишения свободы — для публично несогласных, и волнах удушающего страха — для молчащих несогласных.
Гражданский диалог сам по себе является защитником прав и свобод человека. Разрушение гражданского диалога сделало десятки миллионов людей безъязыкими и беззащитными перед государством. Когда свободное слово превращается в годы лишения свободы, свобода слова как институт перестаёт существовать. Свобода слова и свобода массовой информации без государственных гарантий невозможны. Право всегда нуждается в государственной защите, и только бесправию нужно бездействие государства. Произвол появляется там, где государство прекращает защищать права, в том числе право на гражданский диалог.
Новые репрессивные законы делают российское общество снова классовым — то есть возвращают его на век назад. Классовое общество всегда держится на диктатуре правящего класса — сословия людей, монополизировавших государственную власть и злоупотребляющих этой властью в своих интересах. Как правило, даже не в интересах всего сословия, а в интересах бюрократической группы, выступающей от имени этого сословия.
Диктатура исключает гражданский диалог. Тот, кто диктует, не слышит никого, кроме себя. Если же в поле зрения такого государства попадает несогласный с его политикой человек, государство воспринимает этого человека не как партнёра по диалогу, а как противника и видит его через прицел специально разработанного законодательства. Уничтожить условия гражданского диалога в стране может только государство.
Гражданский диалог — это естественное состояние общества. Но при разрушении прав и свобод человека гражданский диалог невозможен. Там, где государство воспроизводит страх, люди не будут говорить. Без гражданского диалога невозможен гражданский мир в стране.
Создание государством условий для роста ненависти и вражды запускает самый страшный для общества процесс — процесс расчеловечивания людей. Ненависть и вражда расчеловечивают. Расчеловечивание делает возможным злорадство от страданий и смерти другого человека, будит в людях жестокость и непримиримость, готовность доказывать свою правоту не просто силой, а с помощью репрессивных механизмов государства. Вместо необходимости говорить и спорить появляется возможность покарать человека за его мысли и слова.
Языком расчеловеченных людей становится язык ненависти. Такой язык делает гражданский диалог невозможным. Невозможно говорить о сострадании и милосердии на языке ненависти!
Государство несёт всю полноту ответственности за моральное состояние общества. Зёрна зла быстрее всего созревают в закромах государственной политики, когда из них изгоняются права и свободы человека и гражданина. До какого состояния может дойти классовое общество, наша страна уже видела на политических процессах 20 века и заказных митингах, сопровождавших эти процессы. Одни люди публично ненавидели других людей и считали это выполнением своего гражданского долга. Государство стимулировало и приветствовало политическое и нравственное развращение человека. Именно в таких развращённых ненавистью людях оно видело свою опору. Именно такими людьми оно хотело манипулировать и управлять.
Миллионы личных и семейных трагедий состоялись в атмосфере ненависти и вражды. Миллионы судеб искалечены навсегда. Государство вложило в строительство бастионов ненависти и вражды все свои ресурсы, но в конечном счёте у него ничего не получилось. Естественная человеческая природа отвергла чуждые человеку установки государства, основанного на лжи и насилии. Люди перестали поддерживать власть на психологическом уровне. После этого в нашей стране сменился общественно-политический строй.
Где мы находимся сейчас? Пройдена ли уже точка невозврата, когда российское общество найдёт в себе силы и для сохранения человечности, и для влияния на политику государства, отказавшегося от своего предназначения?
Сторонники и организаторы репрессий всегда считают, что репрессивная политика —навсегда или, во всяком случае, на их век хватит. Что будет потом, за пределами собственной жизни, как правило, их не волнует. Люди, производящие бесправие, жестокость и ненависть, не любят думать о будущем, потому что, думая о будущем, человек думает о других, а не о себе. Жестокость и ненависть всегда очень увлечены настоящим, в котором, как им кажется, они властвуют безраздельно.
Обвинители всегда хотят поставить точку в истории. Но великая и живительная сила истории состоит в том, что история никогда не заканчивается. За три с половиной десятилетия Россия прошла путь от воодушевления до отчаяния, от надежд до разочарования, от восторга внезапной свободы до страха перед свободой. Из этих отчаяния, разочарований и страха выросло нынешнее время, в котором тот, кто считает человека высшей ценностью, лишён свободы, а тот, кто ни во что не ставит человеческие жизни, все, кроме своей, действует от имени государства.
Видеть и понимать это морально тяжело. Но сегодня мы находимся здесь. Так сложилась наша история. О причинах этой катастрофы — а это подлинная национальная катастрофа — уже сказано, ещё будет сказано много. Стране ещё предстоит год за годом перелистывать страницы минувших десятилетий и пересчитать все шаги на дороге, которая привела нас в сегодняшний день. Это необходимо сделать для того, чтобы изменить, наконец, крутой маршрут, по обе стороны которого — тюремные камеры и могильные рвы.
Россия более чем достаточно заплатила за мир и свободу, но, очевидно, надо заплатить ещё.
Впереди у нас новое окно исторической возможности. Мы не знаем, когда оно откроется, когда свет станет достаточно сильным для того, чтобы раздвинуть и рассеять мрак. Но это непременно произойдёт, потому что законы истории, как и законы природы, сильнее волюнтаризма временных правителей. Никто в истории ещё не смог обмануть время. В отличие от добра, у зла нет доступа к бессмертию.
Когда мир и свобода придут в нашу страну, мы предложим нашим сегодняшним обвинителям выучить…
Судья: Вы — это кто? Вы про себя говорите?
Мы предложим нашим сегодняшним обвинителям выучить…
Судья: Подсудимый, подсудимый, от себя говорите. «Я» говорите, значит.
Я предложу своим нынешним обвинителям выучить всего одну песню — колыбельную, в которой мама обещает своему малышу счастливую жизнь.
Судья: У вас всё?
Да, ваша честь.
14 августа 2026 года,
Псковский городской суд, Псков, Россия.
Источник: «Яблоко»
Подробнее: «Мемориал. ПЗК».
Фото: Псковское «Яблоко».
Cвязанные последние слова
«... добро побеждает даже тогда, когда погибает, потому что по закону сохранения добра оно непременно найдёт, в ком поселиться».
«Я не иностранный агент. Я гражданин России».