Лопатин Сергей Алексеевич

Последнее слово

«Каждому человеку предстоит решить, убивать ли дракона в себе. За прошедшие четыре года войны я не увидел ни одной причины отказаться от этих слов».

Последнее слово опубликовано на личной странице Instagram. Вставка курсивом добавлена после оглашения приговора.

Уважаемый суд.

Любое уголовное дело требует установить факты, намерения обвиняемого и пределы его личной ответственности. В моём деле эти вопросы приобретают особое звучание. Меня судят за текст. А значит, суду придётся оценивать не последствия действий, а смыслы, которые за моими словами стоят.

Я не политик. Я — популяризатор науки. Моя работа не в том, чтобы сообщать людям готовые ответы. Её смысл — объяснять способ, которым человечество научилось искать ответы на сложные вопросы.

Когда мы сталкиваемся с каким-то явлением, мы не спрашиваем: «Кому же следует верить?» Наука не начинается с доверия авторитету. Мы спрашиваем: какие ещё существуют интерпретации происходящего? Какая из них лучше соответствует имеющимся данным? Какие проверяемые следствия вытекают из каждой из них? И именно существование множества альтернативных объяснений, большинство из которых впоследствии окажутся ошибочными, и делает возможным движение к истине.

На заседаниях суда центральным исследованным обстоятельством стало отличие моего мнения от позиции Министерства обороны. Именно поэтому существование альтернативной интерпретации оказывается здесь главным предметом рассмотрения. Для меня возможность существования таких расхождений представляет самостоятельную ценность — независимо от того, соглашаются с ними или нет.

Я искренне благодарен судебным экспертам за высокую оценку литературных качеств моего текста. Они подробно описали, что он вызывает сильные эмоции, формирует отношение и оказывает воздействие на читателя. Думаю, любой автор хотел бы услышать подобную оценку своей работы. Однако способность текста вызывать сильные чувства ничего не говорит ни о его истинности, ни о его ложности.

Статья, по которой меня обвиняют, требует установить не только то, соответствовали ли мои слова действительности. Она обязывает суд выяснить, знал ли я заведомо о том, что пишу неправду. Это принципиально другой вопрос. Из самого факта существования официальной версии логически не следует, что человек считает ложными все остальные версии. Тем более что он заведомо считает ложной собственную.

Чтобы прояснить ситуацию, я намерен прямо сказать суду: я считал тогда и считаю сейчас, что российские военнослужащие совершали военные преступления в Буче. Это моя интерпретация, она основана на свидетельствах очевидцев, фото-видео материалах и других открытых данных. Как в начале вторжения, так и сейчас я искренне считаю, что говорю правду. Именно это обстоятельство исключает заведомость.

Как же разрешаются споры об альтернативных версиях и убеждениях? Для этого разработаны процедуры проверки, рецензирования, состязательность сторон в суде. И дело не в том, что участники спора обязательно недобросовестны. Само человеческое мышление несовершенно. Можно ли это применить к идущему уголовному процессу? Судья Артемонова Дарья Александровна отказала мне в участии в заседании посредством видеосвязи, лишив себя возможности разрешить этот спор справедливо.

Так насколько несовершенно человеческое мышление? Современные нейронауки показывают, что все мы склонны сильнее доверять авторитетным источникам. Легче замечаем информацию, подтверждающую уже существующие убеждения, и труднее принимаем ту, которая им противоречит. Нам даже кажется, что человек сначала формирует убеждения, а уже из них совершает поступки.

Но что если может происходить и наоборот? Сначала человек принимает решение — случайно, под влиянием обстоятельств, авторитета, социальной среды, давления. А затем мозг постепенно перестраивает картину мира так, чтобы это решение казалось правильным. Уменьшает когнитивный диссонанс. Тяжело ведь жить с мыслью: «я поступил вопреки собственным ценностям». Поэтому человек либо меняет поведение, либо постепенно меняются сами ценности. Судья отказалась сделать обвиняемого участником разбирательства, но я со своей стороны с материалами дела внимательно ознакомился. И прямо в них перечитал текст своего поста. А потом неожиданно понял, что обвинение услышало в нём совсем не то, что пытался сказать я. Меня обвиняют в разжигании ненависти.

Но я её не чувствую. Когда я писал тот пост, я испытывал… страх. Не перед государством, пусть и развязавшим войну. Страх однажды обнаружить, что я — тоже привык. Научился объяснять происходящее так, чтобы не испытывать внутреннего конфликта. Что я тоже перестал задавать вопросы там, где обязан был их задавать.

Если внимательно прочитать текст, становится очевидно, что его главный адресат — вовсе не армия, не оппозиция и не какая-либо группа людей. Его главный адресат – я сам. Действующие лица в нём – не «они». Не «кто-то». «Мы».

Самое страшное открытие 20 века состояло не в том, что зло существует. Не злодеи совершают злодейства. Их совершают пока что обычные люди. Такие же, как я. Именно об этом был мой текст. Я писал о собственной ответственности. О том, что слишком долго придавал меньше значения происходящему вокруг, чем следовало. Меньше говорил. Меньше спорил. Замыкался в себе. А значит подстраивался, постепенно привыкал.

Никто не просыпается утром с намерением стать частью несправедливости. Люди постепенно меняются под влиянием собственных решений. Каждый следующий шаг немного легче предыдущего. Каждое объяснение собственного поступка понемногу перестраивает картину мира. Так формируются привычки. Так перестраивается характер.

И человек постепенно становится тем, что он регулярно делает.

Поэтому личная ответственность никогда не заканчивается в момент подписания приказа, произнесения слов или удара молотка. После каждого такого решения мы продолжаем жить уже немного изменёнными — вместе с ним. Когда человек принимает решение, влияющее на судьбу другого человека, он отвечает себе на вопрос, каким человеком он хочет быть. И каким станет.

Анонимные эксперты…. Судья гагаринского суда Артемонова Дарья Александровна… Я, Сергей Алексеевич Лопатин…Все мы находимся под влиянием обстоятельств. У всех нас есть страхи. Есть семьи. Есть работа. Начальство.

Для того, чтобы социум нормально существовал в таких сложных и неизбежных обстоятельствах и было придумано понятие личной ответственности. И чем страшнее условия, тем выше его роль. И для общества, и для себя.

[Видеозапись, которую вы видите перед собой, должна была стать моим последним словом. Но судья… отказалась ознакомиться с ним. Сразу после этого был вынесен приговор — восемь с половиной лет лишения свободы. Текст, посвящённый поиску истины и личной ответственности, оказался невостребованным судьёй именно в тот момент, когда закон предоставляет обвиняемому последнее право быть услышанным.

Глядя сегодня на личные решения свидетелей обвинения Лозинского и Барсуковой, студентов специальности «правовое обеспечение национальной безопасности», в учебное время случайно оказавшихся рядом со зданием ФСБ на Лубянке, оперативного сотрудника УФСБ Бунина, следователя Толмачёвой, судьи Артемоновой Дарьи Александровны, я понимаю, что страх, с которым я писал свой текст, был небезоснователен. Да, меня лишат доступа к счетам, документам и буквально всем гражданским правам. Меня уже лишили страны, в которой я вырос. Но человека определяют не только внешние последствия. Не меньше его определяют решения, которые принимает он сам].

Людям естественно сомневаться. Иногда последствия ошибок приводят к научным открытиям. Иногда — к войнам. Именно поэтому должны существовать свободная дискуссия, судебное разбирательство и состязательность сторон — чтобы проверять наши выводы, а не объявлять их истинными или ложными заранее.

Признать себя виновным означало бы отказаться от этих общечеловеческих механизмов. Отказаться от самой идеи, что человек обязан самостоятельно искать истину и самостоятельно отвечать за свои убеждения. Именно им был посвящён мой текст. Именно об этом я говорю сегодня.

Пост за который меня судят заканчивался мыслью из пьесы «Дракон» Евгения Шварца и величайшего антивоенного фильма Элема Климова «Иди и смотри». Каждому человеку предстоит решить, убивать ли дракона в себе. За прошедшие четыре года войны я не увидел ни одной причины отказаться от этих слов.

Спасибо.

1 августа 2026 года.

Источник: Личная страница в Instagram.
Подробнее: «ОВД-Инфо».
Фото: личная страница VK.