Последнее слово

Перед основной частью последнего слова я должен закрыть один должок и выразить благодарность. Спасибо всем тем, кто был рядом, поддерживал, писал письма и помогал финансово. Спасибо всем тем, кто меня терпел все эти три года бесконечного, монотонного, однообразного процесса. Я знаю, это было, мягко говоря, нелегко. Особенная благодарность Тане, Дане и Ане. Вас нет сегодня в этом зале, но я знаю, что вы прочитаете эти слова. Простите меня за все.

Спасибо стороне защиты в полном составе. Всем тем, кто был с нами изначально, и всем тем, кто по тем или иным причинам не дошёл до конца. Особенная благодарность вам, Татьяна. Спасибо вам, представители СМИ, благодаря которым об этой речи знают и за пределами этого зала.

Спасибо вам, дорогие коллеги. Спасибо Жене [Затееву] за наши долгие беседы и понимание, я знаю, тебе передадут эти слова. Спасибо Васе [Неустроеву] за наши с тобой споры. Спасибо Паше [Синельникову] за нотку безумия, что носят наши беседы.

Спасибо Валентину [Хорошенину] за… урок. И, конечно, спасибо тебе, Аня [Архипова], за все эти годы. За то, что всегда была рядом, даже в самые непростые моменты. И прости.

Сегодня мы переходим Рубикон. Заканчивается наш процесс, который длился почти три с половиной года. Впереди нас ожидает не менее длинный путь. Он ожидает нас всех. Как писал Андрей Дмитриевич Сахаров, никто не должен рассчитывать на быстрые и универсальные решения великих проблем. Все мы должны набраться терпения.

И терпимости, соединяемых, однако, со смелостью и мыслью. Но нельзя призывать нашу молодёжь к жертве. Люди в нашей стране тотально зависимы от государства, и оно поглотит каждого, не поперхнувшись. А что касается жертв, то их было более чем достаточно. Действительно, жертв было достаточно. Я бы хотел надеяться, что мы будем последними. Я, добровольно вернувшись в этот самый день четыре года тому назад в Россию, осознавал, что меня ждёт.

Я пошел на это всё по нескольким причинам. Первое: перефразируя другого классика, не под чуждым небосводом и не под защитой чужих крыл, я был со своим народом там, где мой народ, к сожалению, был. Вторая причина: я не причастен ни к чему из вменяемых мне преступлений, из-за чего приговор состоит из максимально общих формулировок, без единой конкретики. И третье, самое главное: я не вижу ничего постыдного в том, что нам вменяют. Да, многие посты чересчур эмоциональны, но с их сутью я согласен.

Если упрощать всю фабулу обвинения, если не считать экспертиз и юридических терминов, просто мусора и личных переписок, не имеющих ни малейшего отношения к уголовному делу, чествующих лишь моральный облик доблестных следователей… Сводится всё к политической ненависти.

На протяжении всего предварительного следствия оперативники Центра «Э» и следователи убеждали меня признать вину и дать признательные показания. Правда, они мне не пояснили, в чём именно я должен сознаться. Но время для этого, кажется, пришло.

Действительно, ненависть в нашем деле присутствует. Неистовая, звериная ненависть. Только не мы её источник. Её источник — кремлевские старцы, безнадёжно застрявшие в эпохе Брежневского застоя и пытающиеся затянуть страну в тёмное прошлое. Они ненавидят всех, кто выступает за технический прогресс, ломая им колени. Они ненавидят всех тех, кто хочет быть открыт миру, объявляя весь мир врагами. Они ненавидят мир, и поэтому сажают всех тех, кто за него выступает.

И самое главное, они ненавидят молодость, потому что понимают, что их век недолог. Но ненависть — это гнев слабых. И они слабы, так как противник у них — время, которое невозможно остановить. У меня всё.

07 октября 2026 года.
Второй апелляционный суд общей юрисдикции, Санкт-Петербург, Россия.

Источник: Медиазона.
Подробнее о деле: «Мемориал».
Фото: Sota.

Cвязанные последние слова