«Смысл имеют в нашей жизни только те моменты, когда мы делаем что-то правильное. Когда нам не нужно смотреть в стол, а мы можем просто посмотреть друг другу в глаза, просто поднять эти глаза. А всё остальное смысла не имеет».
Последнее слово
«Последнее слово — это возможность сказать при таких же обстоятельствах, но вроде бы что-то, что будет услышано немножко больше».
«Подсудимый Навальный, вам предоставляется последнее слово». Если бы мне платили каждый раз, когда я слышу эту фразу, даже с учётом упавшего курса, я был бы уже давно богатым человеком.
Мне уже, конечно, даже немножко смешно, что так много последних слов. И уже, наверное, люди закатывают глаза и говорят: «Ну если слово последнее, почему же он всё говорит и говорит, и говорит, и говорит?»
Я, честно говоря, даже в этот раз подумал, когда было начало процесса, что даже откажусь от последнего слова. Сколько можно говорить последнее слово?
Но всё-таки я решил сказать, потому что такая удивительная вещь в таком формате называется «последнее слово». Когда работают последний день, они, знаете, что пишут — не «распродажа», а «ликвидация магазина». И все тогда идут что-то покупают.
Так вот, последнее слово — это возможность сказать при таких же обстоятельствах, но вроде бы что-то, что будет услышано немножко больше. Поэтому скажу своё последнее слово.
И начать я хочу с того, что, ну как бы ответить, что ли. По сути, эти процессы — это такой диалог меня, моих товарищей и власти.
Мы говорим:
— Мы вот делаем вот это.
Они говорят:
— Ну хорошо, вот тебе за это 5 лет.
— А мы вот делаем вот это.
— Ну хорошо, вот тогда тебе ещё <…>.
— А мы продолжаем.
— А вот вы теперь экстремистские.
Я хочу, пользуясь возможностью последнего слова, даже объявление официальное сделать для тех, кто считает, что Фонд борьбы с коррупцией* остановится, прекратится, замедлится, придёт в упадок или что-то с ним случится от того, что я уже долгое время изолирован. Может быть, кто-то надеется, что ужасы там настигнут какие-то после приговора.
Нет! Не просто не остановится — Фонд борьбы с коррупцией станет глобальным. Мы учредим международную организацию Фонда борьбы с коррупцией (…) — она станет больше, станет сильнее. Мы сделаем больше видео, мы сделаем больше расследований, разоблачим ещё больше тех людей, которые мешают жить нашей стране. Поэтому Фонд борьбы с коррупцией будет только разрастаться и станет международным.
Что касается этого процесса. У него, конечно, была очень большая особенность — он очень сильно отличался от всех. Ну конечно, совсем не какими-то процессуальными вещами, не тем, что он происходит в тюрьме, и этими абсурдными требованиями гигантского срока. Потому что, при всём уважении, ваша честь, вам не удалось побить рекорд того, когда меня судили в Химкинском суде. И я сидел, надо мной — портрет Ежова и Ягоды. Это было очень сильно.
Но тем не менее особенность была, и её ни с чем не спутаешь. Особенность в том, что никого не интересовало это дело.
Не то что как бы не интересовало публику, потому что, конечно, на фоне (…), это менее интересно. Для этого время суда и было выбрано администрацией президента, потому что тут, конечно, (…)…
На этом слове сначала в трансляции заседания выключился звук, затем она и вовсе прервалась.
<…> Юрий Алексеевич Гагарин, вы же хотели всегда быть первым? Вы первый в космосе. А потом ещё спустя 10 лет после этого мы были первые в космосе. А сейчас мы ни первые, ни вторые, ни третьи уже после этого. Куда всё это пропало? Почему всё это так мгновенно превратилось <…>
Вновь трансляция оборвалась — на экране телевизора, который находится перед журналистами, появился текст: «Вы удалены из конференции».
<…>
Но тем не менее возникает вопрос, что делать более конкретное, чем просто стоять с плакатами «Нет (…)». Хотя это очень хорошо и правильно.
И лично мне ответ на этот вопрос даёт один великий наш соотечественник, которого я довольно часто видел. Я ему часто смотрел в глаза во время этого процесса при довольно, скажем так, интимных обстоятельствах.
Вы же знаете, что для того, чтобы сюда попасть, в этот зал, нужно пройти так называемую «точку обыска». Ты там раздеваешься, всё с себя снимаешь. Всё проверяют. И я её прохожу минимум четыре раза в день, когда у меня часто назначаются перерывы — восемь раз в день. И поскольку все помещения заняты <…>, а там школа находится для зэков, это кабинет русского языка. И вот в кабинете русского языка это происходит каждый день, несколько раз в день.
<…> у него в руках мои трусы, и он вот проверяет металлодетектором. И я вот стою голый и смотрю на стену, а со стены на меня смотрит Лев Толстой — великий русский человек, который много говорил относительно войн, много сказал правильных вещей. Одну из них он записал в своём дневнике. Я это навсегда запомнил, потому что он сделал эту запись 4 июля.
В этот момент трансляция из зала заседания вновь оборвалась и больше не возобновлялась.
Чуть позже в инстаграме Навального появилось уточнение, что свою речь он закончил цитатой Толстого:
«Война — произведение деспотизма. Те, которые хотят бороться с войной, должны бороться только с деспотизмом».
15 марта 2022 года
Лефортовский районный суд, Москва, Россия
Подробнее о деле: https://memopzk.org/figurant/navalnyj-aleksej-anatolevich/
Фото: Денис Тырин / Associated Press
Cвязанные последние слова
«Ваша власть — от Путина до «Единой России» — превратилась в огромную свинью, которая из корыта с деньгами хлебает. И когда этой свинье говорят: «Это вообще-то общее», свинья вытаскивает голову и говорит: «А мы тут ветеранов защищаем!»
«Россия должна быть не только свободной, но и счастливой. Россия будет счастливой. Вот и всё».
«Я уже не хочу выступать с последними словами, мне уже вот здесь эти последние слова. Хотя это, конечно, очень хорошо характеризует происходящее в нашей стране, но тем не менее это смешно, когда человек за полтора года выступает с седьмым последним словом».