Бабарико Виктор Дмитриевич

Последнее слово

«…находясь в этой клетке, я могу точно сказать, что мне не стыдно за свою жизнь перед людьми, с которыми я сталкивался».

Высокий суд, уважаемые дамы и господа. Я не буду становиться на путь оценки происходящего с точки зрения юридической практики, потому что всё, что было высказано моими адвокатами, я полностью поддерживаю и считаю объективно представленной картиной для оценки и своим полным и аргументированным взглядом и изложением.

Я остановлюсь просто на человеческой ситуации и могу сказать, что мне, наверное, в жизни повезло, я очень счастливый человек, потому в семье у нас не было никогда никаких сомнений в том, что любой поступок нужно оценивать в первую очередь с точки зрения нравственности, а не материальных каких-то там потерь. И простым языком можно сказать, что нужно прожить свою жизнь так, чтобы тебе не было стыдно перед людьми, с которыми ты по этой жизни сталкиваешься.

Прожив достаточно большой кусок своей жизни, находясь в этой клетке, я могу точно сказать, что мне не стыдно за свою жизнь перед людьми, с которыми я сталкивался. Мне не стыдно перед своей семьёй, перед женой и детьми. Даже несмотря на то, что сын находится в тюрьме, потому что основная вина его в том, что он мой сын. Дочка, которая живёт, к сожалению, не в Беларуси, и, если честно, очень активно подключилась к ситуации и со мной — и я ей очень благодарен, что на самом деле именно она стала не просто помощником, но стала частью Беларуси.

Мне не стыдно почему? Потому что перед решением, которое было принято в мае, мы обсуждали нашу ситуацию — и они всегда знали, что я никогда им не врал. Они были частью моей жизни не только семейной, но и рабочей: они знали всё про все проекты, с которыми мы сталкивались по работе. И несмотря на то, что, наверное, признаваться в преступлениях, которых я не совершал… наверное, это было бы так с точки зрения материальных выгод более правильно. Я не могу признаться в преступлениях, которых я не совершал.

Мне не стыдно перед своими друзьями и близкими. В круг близких я включаю не только родственников, но и людей, которые были со мной по жизни, в том числе и по работе. Не только с точки зрения подчинённости, а просто по-человечески помогающие мне и моей семье решать в том числе не только рабочие, но и бытовые проблемы. Почему? Потому что в рамках нашего общения не было допущено ни одного не то что противозаконного действия, но даже не было допущено никакого намёка на какое-то совершение противоправных действий в угоду мне или кому-то ещё.

Мне не стыдно перед сотрудниками банка за то, что вместе с ними в течение почти 25 лет мы сделали один из лучших банков этой страны. Его делала в том числе и команда, часть из которой находится в этой клетке и которая считает себя преступниками. То есть, считает меня тоже преступником. И говорят о том, что в силу этих достижений и их решений были продиктованы взятки и мотивированы исключительно тем, что люди выплачивали какое-то незаконное вознаграждение. Я знаю, что это не так. Потому что ни разу в жизни за все эти 25 лет эти люди, которые помогали расти мне — и, наверное, какую-то часть, я уж не знаю, какую, я тоже каким-то образом помогал — не услышали ни от меня, ни от кого ещё, что они должны какие-то действия предпринимать за что-то, в интересах иных людей, кроме наших клиентов, наших сотрудников и наших акционеров. И поэтому что бы они здесь ни говорили, что бы ни говорили их адвокаты, я в это до сих пор не верю. И поэтому мне не стыдно перед ними, потому что и я им никогда ничего не говорил, я их никогда не оправдывал.

Мне не стыдно перед нашими клиентами, потому что тот девиз, который начертан на «Белгазпромбанке» — «Белгазпромбанк — энергия твоего будущего» — в полной мере реализовывался все эти годы, когда мы работали в этом банке. И я чаще считаю именно вот это, выявляется, те проекты, которые были реализованы, сейчас являются частью обвинений. Люди, которые стали из начальной точки, в которой могли быть просто идеи, которые думали, как это закрывать бизнес или вообще ничего, создали крупнейшие компании, не только «Белгазпромбанка», но и Беларуси. Эта компания — крупнейший налогоплательщик, дающий работу людям и, что самое главное, это компания, которая помогала тому самому формированию среднего класса, который входит в понятие миссии «Белгазпромбанка». И поэтому мне не стыдно перед клиентами, несмотря на то, что было сказано, что, оказывается, этот успех собственником был реализован исключительно в рамках насилия над клиентами, заставляя их делать какие-то противоправные действия и выплачивать какие-то вознаграждения за их услуги.

И мне не стыдно перед теми людьми, которые после мая, 12 мая, когда я заявил о желании выставить свою кандидатуру на пост президента Республики Беларусь, поверили мне, стали членами моего штаба. Этот штаб и сейчас, вы знаете, невероятная вещь — то, что мы сделали, оценивается в миллионы долларов. За это они ничего не получили. Наверное, только лишение свободы, материальных благ и всего остального.

Мне не стыдно перед членами инициативных групп, которые на втором этапе поддержали и буквально за десять дней сформировали больше десяти тысяч сторонников, которые привлекли сотни тысяч людей, поставивших подписи за мою кандидатуру. И эти люди — сотни тысяч — поверили, что тот разделяемый образ будущего Беларуси, в которой можно построить страну с общечеловеческими ценностями на базе уважения личности, с возможностью сделать так, чтобы это была страна не персонифицированная. «Я знаю, что вы хотите». Нет, мы хотим жить в стране, в которой мы знаем, что мы хотим.

И вот я был честен с людьми в том, что я не скрывал мнений, своего состояния, не скрывал своей программы, и за очень короткий период, чуть больше месяца, я увидел ту Беларусь, тех людей, у которых не просто есть шанс, у которых, я вижу, еще будет Беларусь — улыбчивая, честная, открытая. И, безусловно, это моя оценка, и мне нестыдно. Но, чтобы быть объективным, конечно, было бы здорово узнать и обратную сторону, оценку вот этого всего с точки зрения: «А стыдно ли им за меня?»

К сожалению, вот уже больше года я нахожусь в СИЗО, где не просто изолирована моя физическая свобода, но и практически отсутствует возможность доступа к информации. И за это время всего лишь, наверное, адресатов 10-15 прорвалось ко мне, и я получаю их письма с регулярностью одно-два в неделю.

Из незнакомых людей ко мне на регулярной основе прорвались где-то три человека, <…> я прошу прощения за эту фразу, упорные мои, спасибо огромное всем вам за эту поддержку. И поэтому, находясь в этом ограниченном информационном пространстве, я не знаю точно мнения людей обо мне и насколько им…как они оценивают мои поступки. Но я знаю определённые факты, поэтому я могу опираться на них.

Я знаю, что множество людей, которые были с нами в штабе, волонтёры, члены инициативной группы и всех остальных продолжили то, что было начато, продолжили работу. Я не назову это борьбой, потому что это жизнь, это часть их жизни по построению той Беларуси, о которой мы говорим до сих пор.

Судья: Обвиняемый Бабарико, я вас всё-таки вынужден прервать. В связи с обстоятельствами, не имеющими к нынешнему..

Я считаю, что эти обстоятельства…

Судья: Я прошу вас это учесть.

Хорошо.

Судья: Продолжайте, пожалуйста.

Значит, я буду краток. И эти люди за свои поступки, многие из них пожертвовали своим материальным благополучием, некоторые пожертвовали свободой и отдельные даже жизнью. И я уверен, что не должно быть стыдно мне, потому что я точно так же постарался быть честным, прямым и не совершал никаких деяний против законодательства Республики Беларусь, в том числе уголовного и избирательного. Я не знаю информации об отношении клиентов ко мне за исключением, как я уже сказал, тех, кто находится здесь, кого приводили сюда в наручниках как свидетелей. Но я знаю простые цифры.

В то время, когда банком руководила в том числе и эта команда, оседаемость клиентов была больше 95 процентов. Что это значит? Менее пяти процентов, становясь клиентам «Белгазпромбанка», уходили из банка. Я не верю в то, что они уходили потому, что их заставляли делать то, что им невыгодно. Их, как говорят те клиенты, которые находятся на скамье подсудимых, принуждали что-то делать. И, оказывается, все их реализации мечты, превращение их в успешных бизнесменов было навязано сотрудниками банка. Я уж не знаю, насколько это хорошо и правильно, но мне кажется, что все-таки эти цифры говорят о том, что мне не должно быть стыдно за сотрудников «Белгазпромбанка», за тот менеджмент, который был сформирован.

Я не знаю мнения сотрудников «Белгазпромбанка», потому что те сотрудники, которые говорили… опять же, часть из них находятся здесь, часть из них приводилась в наручниках, но я не услышал ни одного человека, который выступал по ту сторону барьера, о том, что им стыдно было работать в «Белгазпромбанке» под руководством этих людей. И я видел приходящих сюда сотрудников «Белгазпромбанка». Мне кажется, что часть, я не знаю какая часть, но им точно так же не должно быть стыдно, в том числе за меня.

Я не знаю мнения друзей моих близких, потому что я их не слышу. В особенности тех, кто так же, как и я, находятся в условиях ограничения свободы. Но я видел родственников этих людей. Я видел их в этом зале. Ни одного из них я не увидел, чтобы испытывал чувство неуважения ко мне. Может, я ошибаюсь, но я не думаю, что они приходили просто поглазеть. Я думаю, что они приходили выразить поддержку.

Но я знаю, и это точно, я знаю, планка, которую мне поставили, самое важное для меня — мои дети, они сказали самые важные для меня слова, и это правда, и я это точно знаю. Они сказали: «За папу не стыдно».

И в завершение своей речи я хочу сказать, что наша жизнь это не спринт, когда можно рвануть, либо выбрать и потом отдыхать, либо что-то сделать плохое, забыть и перебежать. Наша жизнь — это марафон. Мы не знаем, кто победит. Мы не знаем дату старта и мы не знаем дату финиша. Но на этой дистанции мы всегда оказываемся в ситуации, когда приходится делать выбор, и иногда этот выбор тяжёл, потому что в разных плоскостях лежат материальные выгоды и нравственные ценности.

И у нас всегда есть два аргумента. Первое — мы всегда говорим: «Мы делаем плохо, потому что нас заставили, потому что нас попросили, [можем] лишиться работы, нам не дадут премии, квартиры, должности и всё остальное». Но это не важно. В душе мы всегда говорим — мы это делаем не для себя, а ради наших детей, ради наших близких. Ради тех, кем мы дорожим. И оправдываем себя тем, что мы жертвуем собой ради наших детей.

Я хочу пожелать всем, чтобы вы на любой части этой дистанции после любого вашего выбора именно от этих людей услышали то же самое мнение — что им за вас не стыдно. Спасибо.

28 июня 2021 года,
Верховный суд Белоруссии, выездное заседание в здании суда Московского района Минска, г. Минск, Беларусь.

Источник: «Медиазона. Беларусь».
Подробнее: «Политзаключённые в Беларуси».
Фото: Vasily Fedosenko/Reuters.