Костыленков Руслан Дмитриевич 

Последнее слово

«Если кто-то из нас получит реальные сроки, это будет катастрофа».

Уважаемые участники процесса, честно сказать, я не подготовился сегодня к основательному последнему слову. Но будем импровизировать. Постараюсь о самом главном сказать.

Конечно, хочу сказать о том, что меня очень удивили прения сторон. Я считаю, что на прениях произошел просто полный разгром. Благодаря нашим защитникам мы ещё раз закрепили позицию о том, что мы невиновны, и ещё раз подкрепили факты фабрикации нашего уголовного дела.

Думаю, сторону обвинения просто <неразборчиво>. Несмотря на это, угрозой, конечно, [остаётся] запрос прокуратуры лично мне, Вячеславу Крюкову и Петру Карамзину. Он тоже очень шокирован. Я считаю такие запросы — реально большие сроки — каким-то актом мести нам троим.

Назову причины, как я сам думаю, почему был совершен такой акт мести нам. Первая причина — это то, что мы трое наиболее активно отстаивали свою невиновность на протяжении последних двух с половиной лет.

Отстаивали мы эту позицию как риторическо-юридическими методами, так и достаточно радикальными методами — с помощью голодовки и самопорезов. Конечно, это бесило наших оппонентов по уголовному делу, и они решили вот таким образом отыграться на нас троих.

Далее я считаю, что мы трое наименее известны в публичном пространстве относительно других фигурантов уголовного дела. Наши оппоненты по уголовному делу считают, что если мы получим реально большие сроки, то общественность безропотно и тихо примет их и не будет особо возмущаться.

Также я думаю, что мы трое наиболее активно говорили о противоправных действиях в отношении нас со стороны правоохранительных органов. То есть <неразборчиво> и такая вещь, как преступно-провокационные действия.

Также можно добавить, что Крюкову запросили такой большой срок, наверное, и из-за того, что он просто в дружественных отношениях состоит со мной. И неспособность стороны обвинения доказать нашу вину тоже легла в такую корзиночку — в корзиночку злости, в корзиночку мести, которую [обвинение] копило на нас.

Я бы хотел сказать всем участникам процесса, суду, общественности российской и мировой, всем-всем-всем, чтобы они не считали условные сроки Полетаеву, Дубовик, Павликовой и Рощину [победой].

Да, это хорошо, но я считаю, что если кто-то из нас получит реальные сроки лишения свободы, это будет катастрофа. Потому что наша невиновность была подтверждена на прениях и, конечно же, ни о чём, кроме оправдательного приговора, не может быть и речи. И, конечно, максимального снисхождения.

О чём ещё стоит сказать. Например, о том, что мы всё время обсуждали такую тему, как, например, возбуждение уголовного дела против Чижова, Данилова, <неразборчиво>. Даже там ходили такие вещи, как возбуждение уголовного дела против Малюгина и на сотрудников, которые задерживали меня, которые применяли пытки.

Я скажу так. За прошедшие два с половиной года, отсидев в тюрьме, я как-то начал менее кровожадно смотреть на такие вещи и лично мне как бы всё равно — будут возбуждать против них уголовное дело, не будут возбуждать против них уголовное дело. Мне как бы всё равно.

Последнее, о чём стоит сказать, — это то, что мы точно, явно и безоговорочно являемся невиновными людьми во всем уголовном деле «Нового величия». Все фигуранты дела «Нового величия» являются невиновными. Это доказано, много раз подтверждено. Тут никаких сомнений не может быть.

Могу просить только оправдательного приговора, если можно так выразиться —«просить». Либо максимального снисхождения ко мне, к остальным фигурантам уголовного дела и, конечно, особенно — ко мне, Карамзину и Крюкову.

24 июля 2020 года.
Люблинский районный суд, Москва, Россия.

Источник: «Медуза».
Подробнее: «Мемориал».
Фото: «Мемориал».