«Вы можете посадить меня в тюрьму, отправить в лагерь, но я уверен, что никто из честных людей меня не осудит».
Последнее слово
«…уже в зрелые годы я пришел в Русскую Православную Церковь и понял, что вся моя предыдущая жизнь была подготовкой к этому главному, к тому, ради чего я и родился на свет Божий».
Я прожил счастливую жизнь. Я родился и вырос в стране, на земле, которую любил и люблю неизменно. У меня всегда было много друзей, которых я любил. Я всю свою сознательную жизнь, больше тридцати лет, занимался любимым делом. Я стал литератором, профессионалом, в годы, когда всё, о чем думалось, всё, что писалось, могло быть напечатано и печаталось. Я работал рядом и вместе с замечательными русскими литераторами, поэтами, писателями, которыми по праву гордится наша литература. Но мне посчастливилось ещё больше: уже в зрелые годы я пришел в Русскую Православную Церковь и понял, что вся моя предыдущая жизнь была подготовкой к этому главному, к тому, ради чего я и родился на свет Божий.
Оставаясь в литературе, без которой я уже не мог существовать, продолжая работать в русской реалистической традиции, я год за годом художественно и публицистически пытался исследовать этот невероятный феномен, пытался понять это чудо: как мог человек моего образа жизни и воспитания, выросший в нашей школе и вузе, столько лет проработавший в наших газетах и журналах, как мог такой человек уже в зрелые годы вполне сознательно, осмысленно придти в Православие? Я всегда думал, а сегодня убеждён несомненно, что в этом не было случайности, факта моей биографии, а потому был счастлив продолжать эту работу, это художественное исследование, исповедуя веру, делясь с моими читателями всем непостижимо прекрасным, что мне открылось.
Вот так и сложилась моя жизнь.
Я работал много и был счастлив. Я хотел остаться в традиции и преодолеть традицию, продолжить её в новое время на новом уровне. В своих романах, рассказах, статьях я писал об одном и том же, более того, все эти годы я писал одну и ту же книгу — в разных жанрах, в разных стилях, потому что меня интересовали только нравственные проблемы, совесть, путь современного человека, отягощённого всем, чем тяготит его современный мир, 20 век, — его путь в Церковь.
У меня было мало читателей, это естественно, современного издателя не интересует религиозная литература, но я всегда думал, а сегодня убеждён несомненно, что современному человеку необходима религиозная литература, потому что она учит его добру, оставляет ему надежду, даёт мир его душе. Я убеждён, что новым религиозным книгам придёт время, что они написаны на годы вперед — значит, ещё не пора.
Я надеюсь, что мои близкие, друзья, которых я всегда любил и неизменно люблю, которым бесконечно благодарен за помощь, поддержку, любовь, которую чувствовал, слышал, понимал все эти месяцы в тюрьме, я надеюсь, что они простят меня за все огорчения и тяготы, которые я им принёс, я верю, они поймут — я не мог иначе.
Я хотел бы, чтоб они не огорчались, а радовались за меня: я прожил счастливую жизнь, всю жизнь я писал одну и ту же книгу, пытаясь осмыслить свою не такую уж короткую жизнь, пытаясь понять, как человек идёт и приходит к Богу. Это трудный, порой тяжкий, но бесконечно прекрасный и радостный путь. У меня хватило времени на то, чтобы завершить мою работу.
8 января 1986 года,
Выездная сессия Московского городского суда в здании райнарсуда Куйбышевского района, Москва, СССР.
Источник: Запись из суда З. Световой.
Подробнее: Википедия.
Фото: Личный архив.
Поделиться в соцсетях:
Cвязанные последние слова
«В здешней наэлектризованной, фантастической атмосфере врагом может считаться всякий «другой» человек. Но это не объективный способ нахождения истины».
«Я хочу еще сказать, что никакие уголовные статьи, никакие обвинения не помешают нам чувствовать себя людьми, любящими свою страну и свой народ».